На зависть королеве - Ирина Щеглова

– Тушь потекла! – оправдывалась она, хотя ее глаза оставались сухими, мне казалось, что она готова заплакать, просто сдерживает себя усилием воли.

Я пыталась как-то поддержать ее, утешить, спросила, была ли она на проводах. Оказалось – нет, не была, потому что Стаса забирали из его родного города, и она никак не могла поехать. Это было ужасно!

– Он обещал написать, – прикладывая платочек к глазам, говорила Маринка.

– Конечно, конечно…

– Знаешь, мне так тяжело! Ты не могла бы после уроков пойти со мной?

Разумеется, я не отказала. Еще бы, у человека такое потрясение! Наши ежедневные посиделки с Илоной пришлось отложить до лучших времен. Прошла неделя. Каждый день неизменно я провожала Маринку до дома, мы сидели у нее на кухне, вздыхали по очереди и пили чай из пакетиков.

Потом я плелась домой с надоевшим рюкзаком, мечтая только об одном: поскорее остаться одной.

Илона изредка звонила, спрашивала: «Ну как?» – я отвечала: «Все так же…» Мы вздыхали, прощались до завтра, а завтра повторялось все то же.

Прошла еще неделя. Илона не выдержала первая:

– Писем так и нет? – спросила она.

– Не знаю…

– Она не говорит?

– Я не спрашиваю.

– А ты спроси.

– Неудобно как-то…

– Ты же не собираешься их читать! – возмутилась Илона, – просто спроси: пришло письмо или нет.

Наверное, я бы не решилась, но, едва мы с Маринкой оказались у нее дома, она сама сообщила:

– Пришло письмо от Стаса!

Я даже подпрыгнула на стуле:

– Наконец-то! Вот, здорово! Как он там? Куда его направили?

Маринка покачала головой:

– Я не знаю.

– Как это? – опешила я.

– Письмо пришло без обратного адреса.

– Ничего себе! Может, забыл написать? Ты посмотри, там штемпель должен быть… Можно запрос послать через военкомат… Адрес родителей знаешь? Еще через институт можно, – я очень торопилась, соображая, что же предпринять в таком случае.

Но Маринка отнеслась к моим попыткам холодно:

– Может быть… – только и сказала она.

– Как же ты теперь ему ответишь? – расстроилась я.

Маринка вздохнула:

– Погоди, я тебе сейчас покажу, – и она вышла из кухни, вернулась через минуту с тетрадным листиком в руках.

– Вот, – она протянула мне листок.

Я смутилась и отстранила письмо:

– Нет, нет, что ты! Я не могу!

– Прочти, – попросила Маринка, – я хочу, чтоб ты это прочла.

Я с замиранием сердца, даже с благоговением, прикоснулась к письму, осторожно развернула. Письмо было коротким, всего половина страницы. Оно было полно нежных слов о любви и тоске по любимой. В нем не было ни слова о том, где сейчас Стас, как ему служится. Но мне никто никогда не писал так красиво о любви.

Когда я возвращала листок, щеки мои горели и к глазам подступали слезы.

– Бедный Стас, – шептала я, – как это прекрасно!

Маринка удовлетворенно кивнула, сунула письмо в карман халатика и уселась пить чай как ни в чем не бывало.

Письма стали приходить регулярно. По-прежнему Маринка давала мне их читать. И я все так же восторгалась тем, как красиво они написаны. Маринка шепотом сообщила, что ее любимый в горячей точке, но это – секретная информация, и она, Маринка, не имеет права ее распространять.

– Но я же никому! – так же шепотом ответила я, как будто вокруг нас спрятались враги, которые только и ждут, когда же Маринка расколется и скажет, где воюет ее Стас.

Я страдала вместе с Маринкой.

Илона на все мои россказни реагировала немного странно:

– Как романтично, – чуть насмешливо говорила она.

– Ты просто завидуешь! – вступилась я за Маринку.

– Чему же тут завидовать? – она пожала плечами, – любимого парня забрали в армию с четвертого курса института, он прислал письмо без обратного адреса. По-моему, ничего особенно радостного.

– Зато, он есть! А твоя наездница так и не дождалась своего рыцаря, – съязвила я.

Я думала, что она обидится. Но Илона почему-то весело расхохоталась.

– Кстати, ты хоть раз конверты видела? – спросила она, отсмеявшись.

– Да при чем здесь конверты?

– Так, я просто подумала, почему Маринка дает тебе письма, но не показывает конвертов.

– Я же тебе объясняю, человек служит где-то в горячей точке, понимаешь? Секретная часть и все такое…

– Ну-ну.