Принц из далекой страны - Ирина Щеглова

Последующие события я помню плохо. Опомнилась уже в поезде, когда он, набирая обороты, стремительно уносил меня назад, в Москву, прочь от моей первой, страшно рухнувшей на меня любви.

Туман и слезы застилали мои глаза, слезы, которые мне приходилось теперь прятать в скудную вагонную подушку, чтобы их не увидели соседи по купе. Соседей я тоже не помню. Помню только, что они были, – и все.

Я лежала на узкой полке, с головой укрывшись одеялом, и беззвучно молилась о том, чтобы образ Дениса исчез из моей памяти. Я клялась сама себе никогда больше не встречаться с ним, я хотела забыть. Я не понимала, как и почему это случилось со мной. Отчего, когда я увидела Дениса, пол поплыл у меня под ногами, и я едва удержалась, чтобы не упасть. Я прислонилась к стене и все смотрела на него, как он улыбался широко навстречу Лизке. Кажется, она что-то говорила, кажется, она прыгнула и повисла у него на шее, и Дашка тоже тянулась к нему... только я замерла у спасительной стены, не смея, не веря, чувствуя себя беспомощной и бессильной. Как сквозь вату слышала я Лизкин смех и его негромкий голос:

– Денис, ты же еще не знаком, это Рита – моя сестра, младшая...

– Привет...

Он склонился ко мне, коснулся губами загоревшейся щеки, взял на руки счастливую Дашку.

– Марго, ну что ты стоишь столбом, поздоровайся хотя бы!

Я с трудом разлепила пересохшие, непослушные губы:

– Привет...

– А ты выросла, – сказал Денис.

– Разве ты ее видел? – удивилась Лизка.

– Один раз, издалека, – ответил он. – Только, твоя сестра тогда была совсем маленькой.

Потом она потащила его на кухню, завтракать. Я побрела следом, с трудом переставляя ноги...

Разве это всегда – так? Отчего никто не предупредил меня? Почему никто не сказал, что любовь – это мука мученическая, а вовсе не безмерное счастье, о котором пишут во всех книжках. И почему это случилось со мной? Что я сделала? Какое совершила преступление?

– Ты чего скисла? – тормошила меня неугомонная счастливая Лизка.

Что я должна была ответить ей? Когда напротив его внимательные серые глаза, густая шапка светлых волос, чуть насмешливая, добрая улыбка... Я с трудом отвела взгляд, ком стоял в горле, мешал говорить. Дашка сидела у него на коленях, я стала смотреть на нее, и тут меня словно ударило током: я снова видела Дениса, его глаза, его нос, губы... Так вот на кого похожа моя племянница!

– Сколько тебе лет? – спросил Денис.

– Шестнадцать, – за меня ответила Лизка.

– Мне уже почти семнадцать, – добавила я.

Он был совсем взрослым, наверное, лет на шесть старше меня. Совсем мужчина. Раньше мне казалось, что все, кому больше восемнадцати, – старики. А теперь я понимала, что мои ровесники по сравнению с ним просто глупые дети, гадкие неоперившиеся утята. Он был настоящим! И все остальные меркли и терялись перед ним.

– Лиза говорила, что ты потеряла целый год в школе из-за того, что вынуждена была помогать маме и быть с Дашей, – сказал Денис. – Мы, то есть я, конечно, очень обязан тебе. Если нужна помощь, только намекни. – Он улыбнулся. – Я очень благодарен тебе, Рита.

– Видишь, какой он славный! – засмеялась Лизка, подскочила к нему, обвила его шею руками и звонко чмокнула в макушку.

Я прикрыла глаза. Мозг лихорадочно искал решение и не находил.

– Да что с тобой! – возмутилась сестра.

– Ребята, вы очень классные, – тихо сказала я, – но мне надо сегодня уехать.

– Вот еще! – Лизка пожала плечами. – Придумала тоже! Ты же собралась остаться до завтра.

– Нет, не могу, я только что вспомнила, у меня есть неотложное дело.

– Она всегда так, – пожаловалась сестра Денису, – что-то там себе придумала и выдала без объяснений.

Мне захотелось крикнуть: «Что я должна тебе, дуре, объяснять? Что я влюбилась без памяти в твоего мужа, отца твоей дочери и моей племянницы? Что мне рядом с тобой находиться опасно, потому что из сестер мы вот-вот станем злейшими врагами? Это ты хочешь услышать?»

Конечно, я ничего такого не крикнула, а тихо сказала:

– Лиза, мне надо, пойми! Когда-нибудь, возможно, я тебе расскажу. Но не сейчас.

Что-то такое, наверное, промелькнуло в моем лице или голосе, но Лизка неожиданно согласилась.

– Ну, если надо... что ж...

Она развела руками, посмотрела на Дениса.

– Мы скоро сами приедем, – пообещал он.

Вот так. Я позвонила в справочную, узнала расписание поездов, хотела тут же улизнуть, но мои невольные мучители удержали меня, потому что у меня еще было несколько часов до отправления. И эти несколько часов показались мне вечностью.

Но все когда-нибудь кончается. Кончилась и эта пытка, как потом миновала и бессонная ночь в поезде.

Я вышла в пустынную воскресную Москву ранним весенним утром. Никто не встречал меня, ведь все думали, что я приеду только в понедельник утром. Я в метро забилась в уголок сиденья и, закрыв глаза, покачиваясь вместе с вагоном, все гнала и гнала от себя воспоминания. Боль потихоньку отступала, притупилась, засела где-то глубоко-глубоко тупой занозой: если не ворошить, она постепенно успокоится, уснет, отстанет...