Египетский ребус - Холли Вебб

Примерно минуту дети с подозрением рассматривали девочку, потом, кажется, расслабились. Мальчик поправил ведро на руке и ответил:

– Да, это я его нашел.

– Мы не знаем, откуда его выкинуло, – объяснила худенькая девочка. – Не знаем. Многие вещи выпадают с кораблей. Всё зависит от дождя.

– Да, наверное, именно так, – согласилась Мейзи.

– Но жук не выпадал с корабля! – пискнул мальчик в огромном пальто.

– Заткнись, Сало! – с отвращением сказала худая девочка. – Ты ничё не знаешь.

– Знаю, знаю, я же его видел, да-да, видел!

Все в молчании уставились на малыша.

– Кого видел? – спросила Мейзи.

– Какого-то господина. Он с моста выкинул жука в реку. Я видел. Он блестел. Я хотел поймать его, но тот в воду плюхнулся. А потом этот его у меня отобрал. – И он указал локтём на мальчика постарше. Тот фыркнул:

– Ага, конечно, Сало, я взял и подобрал твоего жука следующим утром. Кого надурить пытаешься? Не видел ты никакого господина. А если и видел, то не знаешь, что именно он выкинул. Что угодно мог выбросить с моста.

– Вы говорите про Тауэрский мост? – спросила Мейзи, пытаясь понять, где именно были ребята той ночью. Ближе всего именно новый мост, она в этом уверена. Тауэрский мост – разводной. Его разводят, чтобы судна могли проплыть к причалу.

Малыш кивнул.

– Он точно выкинул жука, – пробормотал он и посмотрел на остальных детей. – И это был господин, Лили Диккенс, я знаю! На нём была высокая шляпа! Вот тебе!

Мейзи не знала, верить ей мальчику или нет – может, он просто надеется получить награду, вот и придумывает на ходу?

– Тебе много заплатили? – внезапно спросила она мальчика постарше. – Я имею в виду – за скарабея. Ты же его к ростовщику отнес?

– Пять шиллингов, – с воодушевлением ответил он. – Мамке отдал, она за дом заплатила. Лучшая сделка моей жизни!

Мейзи сглотнула комок и кивнула. Пять шиллингов… Если верить лорду Дакрэ, скарабей стоит тысячи фунтов. А мальчик ещё думает, что выгодно его продал!

Девочка посмотрела на бледные худые лица детей, их красные голые ноги и поёжилась. Мейзи вытащила коробку печенья из корзинки и протянула старшему мальчику – кажется, он у них за главного. Она сможет купить печенье бабушке на деньги, что дал лорд Дакрэ.

– Спасибо, что поговорили со мной, – тихо сказала она и пошла вверх по лестнице.

Дойдя до верхней ступеньки, Мейзи обернулась – дети на неё не смотрели. Они неистово вытряхивали из коробки последние крошки.

* * *

Мейзи вернулась в магазин за печеньем, а потом пошла на Альбион-стрит. Она пыталась придумать оправдание, почему её не было целое утро. И хотя обратно девочка ехала на метро, гуляла она очень долго. Вдруг Мейзи резко остановилась – вспомнила слова мальчика, и ей в голову пришла идея.

Раз мужчина был одет хорошо, получается, это не обычный грабитель – они не носят высокие шляпы. Конечно же! Это явно не заурядный вор, который врывается в дома наудачу. В доме лорда Дакрэ так много золота, что одним скарабеем грабитель бы не ограничился. Вор знал, что надо брать. Он знал, что именно лорду Дакрэ дороже всего.

Может, в полиции правы – и это кто-то из своих?..

Эдди заскулил, и Мейзи поняла, что щенок замёрз. На плечи девочки упало несколько снежинок.

– Прости! – прошептала она. – Согласна, очень холодно!

И девочка поспешила домой. В воздухе пахло чем-то странным – так пахнет огонь в камине, только сейчас он смешивался с пронзительным морозом. Мейзи взглянула на небо – там не просто собрались тучи, это дым. Что-то горит. Она уже почти дошла до дома, внутри у неё все похолодело – сильнее, чем снаружи. Вдруг профессор Тобин решил разжечь камин и случайно поджёг коврик? Или мисс Лейн уронила свечу на кружевной шарф? К счастью, пожар полыхал на соседней улице. Когда Мейзи это поняла, она чуть успокоилась. С ужасным треском пламя вырывалось из окон на верхнем этаже. Люди высыпали на улицу. Они прижимали к себе детей, кричали, звали знакомых – проверить, все ли выбрались из дома.

– Вытащи чайные ложки! Серебряные ложки! – кричала пожилая дама мужу – тот пытался вынести из дома огромный страшный портрет усатого мужчины. Сама леди сжимала под мышкой большого испуганного рыжего кота.

На всякий случай Мейзи взяла Эдди за ошейник, но щенок и сам понял, что сейчас не лучшее время, чтобы гоняться за кошками. Девочка раздумывала, что ей делать – помочь людям или побежать на почту и телеграфировать пожарным, как вдруг из-за угла показались две изнуренные, загнанные лошади, что везли пожарную телегу. Мальчишки, пришедшие посмотреть на пожар, захлопали в ладоши и радостно закричали. Вокруг стоял такой шум, что Эдди тихо заскулил. Пожарные спрыгнули с телеги и начали тушить огонь.

Мейзи пошла домой. Она часто оборачивалась, думая о людях, что стоят сейчас на морозе и прижимают к себе вынесенные из горящего дома вещи.

– Я бы забрала тебя, – прошептала она щенку. – И бабушку, конечно. И Салли. И всех постояльцев. Даже не знаю, что мне ещё надо, что для меня ценно… А! Я бы взяла лупу. И блокнотик.

Она вздохнула. Несмотря на то, что дом сгорел почти со всеми вещами, эти люди даже теперь не так бедны, как оборванцы с берега Темзы.

Глава шестая

– Мейзи! Мейзи!

Мейзи понеслась наверх – что же там случилось у профессора? Она только отнесла ему письма, и вот он звонит в колокольчик и кричит так громко, что бабушка чуть не опрокинула чайник.

– Что такое? – выпалила Мейзи, когда добежала до его двери.

Профессор пропустил девочку в комнату и вложил ей в руки письмо.

– Читай! Да, вот тут. Оно от Ногача.

Мейзи посмотрела на заковыристый почерк с завитушками и нахмурилась. Как хорошо, что это только короткая записка!

– Кто-то оставляет послания? Пишет иероглифами? – спросила она, уточняя, правильно ли поняла смысл письма.

– Да. По-видимому, первое появилось две ночи назад. Напротив дома Ногача, на стене. Следующей ночью – на стене его Клуба исследователей. У мисс Дакрэ снова случился нервный срыв.

– Лорд Дакрэ знает, что они означают? Это что-то ужасное? Почему его дочь так расстроилась? – спросила Мейзи, дочитывая письмо, но к концу почерк стал ещё хуже. Лорд Дакрэ написал, что не стоит беспокоиться, но Мейзи показалось, он просто храбрится, а из-за этих угроз он перенервничал ещё больше дочери.