Все из-за мистера Террапта - Роб Буйе

Акт 3, действие 1

Как-то все не складывалось. Я предала Алексию, пообщавшись с Даниэль (я думала, что именно так должна поступать Белл Тил), однако после нашего разговора Даниэль почему-то стала меня избегать. Не знаю, что случилось. Я понимала, что за этим стоит Алексия. Я осталась в одиночестве: со мной были друзья из книжек, вроде Белл, — и Анна.

В ноябре мистер Террапт рассказал о повести, которую нам предстояло прочитать, — «Лебединое лето» Бетси Байерс. Я не читала ее — да и вообще ничего из того, что написала Байерс^[7].

— В 1971 году эта повесть получила медаль Ньюбери^[8], — сказал мистер Террапт. Он поднял книгу. — Она не приключенческая в том смысле, который вы обычно вкладываете в слово «приключение», но великолепно написана и заставит вас о многом задуматься, многому научиться и, быть может, даже кое в чем измениться.

Я выпрямилась. Как замечательно! Питер застонал. Алексия где-то витала. Мальчики корчили гримасы. Девочки обменивались взглядами. А мистер Террапт сделал еще одно заявление.

— Мы будем не просто читать эту книгу, — сообщил он. — Нам предстоит практическое занятие — даже несколько практических занятий. Что-то вроде нового жизненного опыта.

Теперь даже Алексия очнулась и начала прислушиваться.

— Что за практические занятия? — спросил Питер. — Надеюсь, не какой-нибудь тупой отчет о прочитанном? Ненавижу это.

— Нет, никаких отчетов. Я их тоже не люблю, — ответил мистер Террапт.

Интересно, что он имеет в виду?

— Надо будет нарядиться каким-нибудь героем этой книжки? — спросила Алексия. — Ой, я такое обожаю.

— Мечтай-мечтай, — процедил Питер.

— Может, помолчите и дадите Террапту закончить? — сказал Джеффри.

Это сработало. Расспросы прекратились, и мистер Террапт продолжал:

— Ребята, я хочу, чтобы вы хорошенько подумали над этой книгой. Ее герои — мальчик по имени Чарли, у которого синдром Дауна^[9], и его старшая сестра Сара — она чуть старше вас. У них совершенно особые отношения. Именно об этом я и прошу вас задуматься.

Мистер Террапт сделал паузу, но отчего-то все молчали. Он снова заговорил:

— Итак, в течение нескольких следующих недель вы будете посещать наш интеграционный класс на первом этаже. Вы будете ходить туда небольшими группами, по утрам или после обеда, и просто проводить время с этими детьми, делая то, что делают они.

— Мистер Террапт, — я подняла руку. — А что такое «интеграционный класс»? — Все-таки я пришла в школу недавно и кое-чего не знала.

— Это класс для дебилов, — произнес Питер.

Алексия засмеялась.

— Надеюсь, Питер, что в скором времени ты будешь отвечать на этот вопрос иначе, — сказал мистер Террапт очень серьезно. Питер не проронил ни слова.

— Джессика, это класс для детей со особыми потребностями, — объяснил мистер Террапт. — Кто-то из вас, может быть, немного волнуется или даже боится идти туда — вот поэтому я и объединяю вас в группы. Надеюсь, что в конечном счете вы подружитесь с ними.

Акт 3, действие 2

Наша группа состояла из Анны, Джеффри и меня. С одной стороны, я все еще не очень понимала, что Джеффри за человек. С другой — мы обедали вместе с Анной с тех самых пор, как Алексия и ее приспешницы подвергли меня остракизму. Даниэль снова приняли в их компанию; меня исключили. Но я и не хотела обратно — мне намного приятнее было проводить время с Анной. Она часто молчит, но она гораздо умнее, чем все думают. Она — единственная девочка, которой хватило мудрости не идти на поводу у Алексии с ее сумасбродствами. Анна сказала, что ей это мама посоветовала. Ни о ее маме, ни о том, что сообщила мне Даниэль, мы не говорили, и о себе я ничего не рассказывала. Пока что мы хранили свои тайны, и это меня устраивало. Мне нравится Анна. Уверена, Белл с ней подружилась бы. Да и в папиных спектаклях такие персонажи встречаются. Я знаю, что с ней подружусь и я.

Когда мы в первый раз шли в интеграционный класс, все молчали. Никто не издал ни единого звука. Мне хотелось ухватиться за книгу, но у меня с собой ничего не было — поэтому я стала грызть ногти. Забавно, что, когда тебе очень хочется куда-нибудь попасть, путь длится целую вечность, а когда не очень — один миг. Дорога из Калифорнии заняла примерно столько же, сколько поездка на аттракционе. То же случилось, когда мы спускались в интеграционный класс, — мы оказались там в мгновение ока.