Ремейк первой любви - Ирина Мазаева

– Ты давно верхом ездишь? – спросил Пахом.

О лошадях Лена могла говорить много и долго, поэтому, уже совершенно без стеснения, стала рассказывать:

– Года три. Не знаю, долго это или нет. Еще до того, как Аня узнала про Лучевое, мы здесь, в городе, ходили на одну конюшню. Но там одни пони, а больших лошадей только две. Поэтому покататься удавалось редко. Да и они в основном прокатом занимались, а ездить верхом не учили. Я так плохо ездила тогда! И как я вообще в город выезжала? Только в Лучевом, когда Катя с нами стала заниматься, я уже нормально научилась ездить!

– Ты хорошо ездишь, – похвалил ее Пахом, и Лена неожиданно для самой себя покраснела.

И ничего не ответила. Тогда он сам продолжил:

– А я так и не могу толком научиться в седле сидеть.

– Ну что ты! – тут же горячо бросилась переубеждать его Лена. – Ты вполне нормально сидишь. Еще пару занятий с Катей – и будешь лучше всех ездить.

– Да уж, ну ты сказала, – засмеялся он.

– Главное – оптимизм!

Они еще немного поболтали о лошадях, как Аня впереди махнула рукой, мол, едем рысью, а на рыси не поговоришь. Да и дорога сузилась, так что пришлось двигаться гуськом.

Они лихо припустили по лесной дорожке. Чувствовалось, что Аня с трудом сдерживала Хрустальную. Она ведь седлала ее, думая, что они будут на стадионе ездить, а потом уже не могла ударить лицом в грязь перед мальчишками, взяв себе лошадь поспокойнее. Женька от нее не отставал – видно, Эгина тоже тащила вперед. Ленкина Кармелитка, поддавшись общему настроению, тоже все время пыталась ускориться, почти совсем уткнувшись носом в круп бежавшей впереди лошади. А на Пахома и вовсе смотреть было больно. Его кобыла не тянула, не выказывала своеволия, но на крупной рыси он совсем не сидел в седле – болтался из стороны в сторону, едва сохраняя равновесие.

Проехали воинскую часть и действительно вывернули на просеку, которая – широкая, ровная – уходила вверх в гору. Всадники остановились и переглянулись.

– Поскачем? – предложил Женька.

– А не разнесут? – робко спросила Аня, с которой уже семь потов сошло от борьбы с Хрустальной.

Она боялась, что на галопе совсем потеряет контроль над лошадью. А лошади – стадные животные: если одна неуправляемо скачет во весь опор, то и другие быстро выходят из повиновения, и их потом не остановить. Притормозить можно в поле, где-нибудь на ровном месте, где можно начать скакать по кругу, уменьшая диаметр, пока лошадь не выдохнется. А здесь, когда по обеим сторонам просеки лес, перспективы были туманны.

В другой раз Лена согласилась бы с подругой, но тут на нее словно что-то нашло: ей отчаянно захотелось показаться перед новеньким мальчиком прекрасной наездницей – выпендриться, или, как говорят лошадники, гарцануть.

– Трус не играет в хоккей! – бодро сказала она. – Это же горка! Если и подхватят, далеко они нас не унесут – тяжело ведь в горку. – А подумав, добавила: – Давайте скакать парами: двое, потом, когда они поднимутся, еще двое. Чем меньше лошадей, тем проще с ними справиться.

Аня с Женей переглянулись: выходило, им скакать первыми.

– Ну что, айда? – предложил Женька.

– Только подождите, мне нужно спрятаться, чтобы Кармелитка за вами не ломанулась, – сказала Лена и попросила, обращаясь к Пахому: – Можно, я уткну нос Кармелитки в бок твоей Ульяны? Ульяна без команды никуда не припустит.

И подъехала к Пахому близко-близко. Так, что они почти касались коленями...

Аня с Женей стартанули. Их лошади пулей рванули в горку – только земля из-под копыт полетела. Ленина Кармелитка разволновалась, и сама Лена тоже. Она смотрела то вслед ускакавшим лошадям, то на мальчика рядом... И таким он ей вдруг красивым показался...

– О чем думаешь? – вернул ее с небес на землю Пахом. – Поскакали?

И они словно рванули прямо в небеса. Только ветер засвистел в ушах. Лена сама себя не помнила: не помнила, как послала Кармелитку в галоп, как правила ею, не помнила, кто из них скакал впереди, кто кого обогнал, как они остановились...

– Здорово! – наверху их уже поджидали Аня с Женей. – А мы еле остановились! А мы так проскакали! А у меня так руки вспотели, что еле повод удержала! А у меня чуть нога из стремени не вылетела! А я...

Но у Лены с Пахомом и своих эмоций было через край. Только Лена переживала не столько о скачке, сколько о... О чем? О каких-то своих новых чувствах, ощущениях. Ей почему-то казалось ужасно неловким смотреть теперь на Олега, как если бы между ними что-то было.