Две повести о Манюне - Наринэ Абгарян

Кружок танцев «Солнышко»

Набор девочек

От шести до двенадцати лет

Занятия два раза в неделю

Спросить Анну Рштуни.

Мы с Маней, затаив дыхание, несколько раз перечитали объявление. Кружок танцев «Солнышко»! Набор девочек! От шести до двенадцати лет! Спросить Анну Рштуни! Каждая отдельно взятая фраза будоражила наше воображение, но уловить общий смысл почему-то не получилось.

– Это что? – пихнула меня локтем Манька.

– Доска объявлений, не видишь, что ли? – Я решила выиграть время.

Манюня какое-то время сверлила меня своими круглыми вишневыми глазами, потом воинственно шмыгнула носом, поправила съехавшую на лоб красную вязаную шапку и снова уставилась на объявление.

Шапку Мане связала Ба. Вообще-то она собиралась связать ей берет, но немного ошиблась в расчетах. А когда поняла, что напортачила, перевязывать не стала. Украсила «берет» большим красным помпоном, пришила завязки из шелковой тесьмы, нахлобучила внучке на голову и сказала «вуаля»!

– Чего это вуаля? – разобиделась Манька. – Ничего не вуаля. Разве это вуаля?

– То есть? – не поняла Ба.

– Ба! Ты что, не знаешь, что такое вуаля? Это такая штука, прозрачная, как марля, она висит на лице у француженок. Кажется.

Маня не очень помнила, кто ходит с такой штуковиной на лице, француженки или какие другие заграничные вертихвостки, но ясно было одно – у этой скособоченной конструкции, отдаленно напоминающей шляпку перезрелого мухомора, нет никакого сходства с вуалей!

Ба хрюкнула.

– Может, ты перепутала вуаль с вуаля? – спросила она, изо всех сил сдерживая смех.

– Ничего не перепутала, я все отлично знаю. Помнишь фильм «Три орешка для Золушки»? Там Золушка танцевала с такой вуалей на лице. Так что ты меня с толку не сбивай, Ба. Это не вуаля, это точно что-то другое!

Манька поправила шапку, завязала тугим бантиком тесемки под подбородком.

– Ну как?

Ба отвела глаза. Конструкция получилась, мягко говоря, диковинная. С широкой английской резинкой на лбу, она в какой-то момент стремительно раздавалась во все четыре стороны, а потом постепенно сдувалась на макушке. Выглядело это так, словно под шапкой Маня прячет полусдувшийся баскетбольный мяч. Или большую салатницу.

«Никогда больше не возьмусь вязать берет», – подумала Ба, а вслух произнесла:

– Красота! – и для пущей убедительности зацокала языком.

– Спасибо, Ба. – Манька клюнула бабушку в нос и побежала к телефону: – Нарка, ты даже не представляешь, какую красоту связала мне Ба!

Буквально на следующий день не только Нарке, но и всем остальным жителям нашего славного городка представилась возможность воочию убедиться в неземной красоте Маниной шапки. Всю обратную дорогу из музыкальной школы мы ловили заинтригованные взгляды прохожих. Некоторые особо пытливые взрослые останавливали мою подругу и, пряча улыбки, изучали странную конструкцию на ее голове.

– Девочка, – не вытерпела одна тетечка, – откуда у тебя эта шапка?

– Мне ее бабушка связала, – отрапортовала Манька.

– А кто твоя бабушка? – не унималась любопытная тетечка.

– Роза Иосифовна.

– Которая Шац? – испугалась тетечка.

– Которая Шац, – закивали мы.

– Прекрасная шапка, – мелко затряслась тетечка, – прекрасная! Так и передай бабушке.

Маня зарумянилась. Она сунула мне скрипку и принялась с важным видом поправлять шапку – по новой завязала тесемки под подбородком, взбила помпон.

– Ну как?

– Шикиблеск.

– Хочешь, я попрошу, чтобы Ба и тебе связала такую шапку?

– Хочу.

– А давай прямо сейчас пойдем ко мне и попросим.

– А давай, – обрадовалась я.

И мы пошли выпрашивать у Ба вторую чудо-шапку. По дороге зарулили к дому культуры, так, на всякий случай, ознакомиться с афишами. И наткнулись на таинственное объявление о кружке танцев «Солнышко». Топтались рядом минуть десять. Особенно настораживала фраза «набор девочек».