Черный конверт пуст… Как обрести истинную силу и тайные знания - Дмитрий Чарков

Дискотека шла полным ходом, когда в зал ввалилась кучка местных. Они сразу заявили о своих правах на территорию, нарочито громко здороваясь со всеми, кто попадался на пути их продвижения к дальнему углу небольшого и изрядно потрепанного зала бывшего некогда Дома культуры поселка. Некоторые девушки отвечали звонким смешком, некоторые брезгливо отворачивались, перехватывая запах спиртного, – впрочем, преувеличенно веселое состояние компании и без этого аромата выдавало их существенную заправку алкоголем перед мероприятием.

Ребята из спортивного лагеря тусовались отдельной группой. Они нечасто заходили сюда, и знакомства с местными обычно носили очень поверхностный характер, надо признать, не всегда дружелюбный. Для местных подростков они всегда были чужими. И чужими были их родители, наезжавшие сюда из Бийска или Новосибирска во времена комсомола и затем бандитского коммунизма. И так из поколения в поколение: ничего в отношениях не меняется между городом и деревней, как некогда обещал стирание этих граней Владимир Ульянов.

– А вон тот самбист, с Иркой перетирает что-то, – указал пальцем Яшка на городского паренька лет четырнадцати-пятнадцати.

Парень широко улыбался девочке, его большие черные глаза излучали искренний интерес и, вместе с тем, не по-мальчишески твердую уверенность в своих намерениях. Он то и дело откидывал небрежным жестом назад сбивавшуюся на глаза непокорную челку.

– Этот прыщ? – сквозь зубы процедил старший брат, проведя потной ладонью по лысой голове.

На его черепе виднелись старые порезы и шрамы: жизнь у Петрухи задалась по понятиям с самого счастливого детства, и последняя ходка была уже третьей за все двадцать пять годков его чисто «сердечной» биографии.

– Это на вид он прыщ, жилистый. – Яшка шмыгнул носом, косо глянув на городского. – Я ж говорю, хотели его у синего «комочка» тряхануть с Женькой, а он рукой своей так пятерню мою сжал, падла, я думал, пальцы оторвет. И смеется еще в лицо, прыщ.

– Не поверил он тебе, братка. Не поверил. А чем рассчитывался-то?

– Сотенной. «Колу» диетическую взял тогда, быдло. Тьфу! Но мобила у него «яблочная», уж будь уверен – я такие вещи верно просекаю.

– Ясно.

Петр направился в сторону Ирины, игриво двигавшейся в ритм напротив городского «прыща». Приблизившись, он словно ненароком покачнулся и, балансируя, ухватился за ее плечи, грубо развернув к себе лицом.

– Оп-па-чки! Иринчик!

Девушка вскрикнула от неожиданности и быстро сбросила его руку с хрупких плеч.

– Ну, извини бродягу, отметили возвращение сегодня, – медленно произнес Петр, сверля глазами подростка, борзо уставившегося на него снизу вверх. Впрочем, он ненамного был ниже самого Петрухи и стоял, нервно сжимая и разжимая обе ладони.

– Ты кто? – спросил его мужчина.

– Сам по себе. А ты кто? – Голос у парня был резкий, его легко было слышно в царившем вокруг тусовочном гвалте.

– И я сам по себе, – вдруг широко улыбнулся Петр и протянул парню руку, – меня Петрухой зовут.

Тот от неожиданности сделал полшага назад, слегка присев в коленях. Нет, не от страха – это была достаточно агрессивная боевая стойка. Мгновение поколебавшись, он немного расслабился и пожал протянутую Петрухину руку, быстро взглянув на свою новую знакомую. Ирина молча и с нескрываемым раздражением наблюдала за происходящим.

– Я Степан.