От братьев Люмьер до голливудских блокбастеров - Николай Львович Никулин

ПАНТОМИМА СТАЛА КОНЬКОМ ЧАРЛИ. ОН ПАДАЛ, ПОЛУЧАЛ ПО ШЕЕ, БИЛСЯ ГОЛОВОЙ, НО ОСТАВАЛСЯ ЗДОРОВ. ЭТО АКТЕРСКОЕ «БЕССМЕРТИЕ» ДОСТОЙНО НАУЧНОГО ТЕРМИНА ИЛИ СЕРЬЕЗНОЙ СТАТЬИ В ФИЛОСОФСКОМ СЛОВАРЕ, ТАК КАК СТАЛО КОМИЧЕСКИМ ПРИЕМОМ НА ВСЕ ВРЕМЕНА.

Впрочем, бессмертие на экране еще не обеспечивало бессмертие в жизни. Работать приходилось мучительно много. 1914 год вообще стал знаковым для Чарли. Он был одновременно и плодотворен, и обременителен, и определяющ. И пусть у актера цепенел мозг после съемочного процесса, все равно на следующий день он находил исцеление в работе. На ней, по счастью, много думать не приходилось. Определяющим же стал фильм «Необыкновенно затруднительное положение Мэйбл», в котором Чаплин нащупал вечный образ – образ Бродяги, достойного конкурента Дон Кихота и Гамлета. С Бродяги начался настоящий Чаплин и, позволим себе смелое заявление, началась история киноискусства. Приклеенные усики, трость, котелок, башмаки с удлиненным носом, неуклюжая походка – внешние атрибуты определили судьбу актера. Склонные к мистическим трактовкам аналитики могли бы найти в этой истории классический сюжет о том, как костюм изменил личность человека, но все же без внутренних интуиций самого Чарли здесь не обошлось. Его наблюдательность пришлась кстати. Впрочем, его Бродяга отнюдь не претендовал на собирательный образ всех бродяг, как бы велик ни был соблазн высказать эту глубокую мысль. В нелепом джентльмене с тросточкой было столько же правдоподобия, сколько в античных актерах с огромными масками и на ходулях (хотя у Аристотеля к ним по части реалистичности почему-то не было претензий). В Бродяге содержалась не суровая правда жизни, а карикатурная – та, которая ведет к трагедии через смех. В ленте «Детские автомобильные гонки» (1914) Чарли появляется в виде зеваки, попадающего в комические ситуации. В самом деле неясно, зачем он пришел на эти гонки, – может быть, просто забрел? Но явно он ошибся адресом. Он не подлинный ценитель, не крикливый болельщик, не светский лев – он просто бродяга, которому с этого момента придется бродить из фильма в фильм.

Короткометражки с Чаплином, поначалу создававшиеся как набор незамысловатых гэгов, с каждым разом усложнялись. Фильмам сопутствовал зрительский успех, а значит, нужно было их вкусу соответствовать. Так в жизнь простоватого Чарли вошли любовь, дружба и сложные человеческие переживания. Во всех классических фильмах Чаплина, которые неизменно рекомендуют смотреть в киноинститутах, это заметно. О чем бы иначе рассказывали многострадальные преподаватели?!