Хасидские истории. Поздние учителя - Мартин Бубер

Господь прощающий

Когда рабби из Ружина по совету врачей отправился в Одессу принимать морские ванны, там в это время жил внук рабби Яакова Эмдена. Звали его Меир, и он давно уже отошел от пути отцов. Рабби Исраэль встретился с ним и пригласил его в Ружин, пообещав, что все расходы он возьмет на себя. Меир согласился.

Пробыв в гостях у рабби Исраэля не очень долгое время, Меир полностью раскаялся в своих поступках. Через несколько дней, однако, рабби заметил, что его гость снова выглядит удрученным, и он спросил его: «Меир, дитя мое, что тебя беспокоит? Если ты думаешь о своих грехах, то помни, что, вернувшись на истинный путь, ты примирился с Господом».

Меир ответил: «Как же мне не беспокоиться! После раскаяния я снова и снова возвращаюсь к своим грехам – как та собака из пословицы, что возвращается к своей блевоте. И разве я могу быть уверенным в том, что мое раскаяние принято на небесах?»

Рабби из Ружина взял его за руку и сказал: «Ты никогда не задумывался, почему мы говорим в молитве: “Ибо Ты – Прощающий народу Израиля и отпускающий племенам Йешуруна”? Не достаточно ли было бы просто сказать: “Ты прощаешь и отпускаешь”? Но поскольку по природе своей человека влечет грешить снова и снова, то и Бог склонен к тому, чтобы снова и снова прощать его».

Покаяние

Закоренелый грешник, совершивший все возможные грехи, пришел к рабби Мотлу из Чернобыля, протянул ему листок бумаги, на котором были перечислены все его прегрешения, совершенные на протяжении всей жизни, и попросил возложить на него покаяние. Прочтя этот список грехов, рабби Мотл сказал: «Я слишком стар, чтобы принимать на себя тяжесть человека, нуждающегося в столь тяжком покаянии. Иди к рабби из Ружина. Он молод, у него достанет сил справиться с этим». Человек отправился тогда к рабби из Ружина и дал ему список своих грехов. И стоял и ждал, пока рабби из Ружина прочтет весь список, все большие грехи и малые. Наконец цадик сказал: «Вот каким будет твое покаяние. Отныне и до самой смерти, о чем бы ты ни молился, ты более не скажешь ни единого молитвенного слова всуе, но будешь хранить полноту каждого слова».

Бог и радость

Разбирая слова Писания: «И если так будет, если забудешь Бога, Всесильного твоего…»^[23], рабби из Ружина сказал: «Хорошо известно, что всякий раз, когда в Писании говорится “и если так будет”, речь идет о бедах. Вот и здесь это имеется в виду. Нам сказано: “Если забудешь радость и впадешь в уныние, то тем самым ты забудешь Бога, Всесильного твоего”. Ибо недаром сказано: “Сила и радость в обители Его”»^[24].

Ребенок думает о своем отце

Рабби из Ружина говорил: «В некоторых молитвенниках мы читаем не “Дай нам, Господь, Бог наш, с миром отойти ко сну”, а “Дай нам, Отец наш, с миром отойти ко сну”. Потому что когда человек думает о Боге как о Всевышнем, который наполняет своей славой весь мир, и нет такого места, где бы Он ни находился, тогда ему неудобно ложиться в постель в Его присутствии. Но если человек представляет Бога как своего отца, тогда он ощущает себя ребенком, которого отец укладывает спать, и подтыкает одеяло, и смотрит, как он засыпает. Подобно тому, как мы молимся: “И раскинь над нами свой мирный шатер”».

Поодаль

Рабби из Ружина спросили: «Вот сказано о сынах Израиля, стоявших у подножья горы Синай: “И как увидел народ, содрогнулись и встали поодаль”^[25]. Как следует понимать эту фразу?»

И рабби объяснил: «Чудеса – это для тех, кому недостает веры. Когда народ Израиля увидел, что Бог творит чудеса, они осознали, что им все еще следует стоять поодаль; их сердца взволновались, и они – в глубине души своей – стали подальше, на том месте, которое тогда приличествовало им, но в то же самое время они стремились к совершенной вере, всей силою своих взволнованных сердец».

Свой светильник

Один молодой рабби пожаловался рабби Исраэлю: «В часы, посвященные занятиям, я вижу свет и ощущаю жизнь, но стоит мне отложить книгу в сторону, как все куда-то ускользает. Что же мне делать?»

Рабби из Ружина на это ответил: «Представь, как человек идет лесом в темную ночь, и вот у него появляется попутчик с фонарем, но на перекрестке их пути расходятся, и этому человеку снова надо двигаться ощупью, в темноте и в одиночестве. Однако если у человека есть свой светильник, то ему нечего бояться тьмы».

Дух святости

У рабби из Ружина спросили: «Что имеется в виду, когда о человеке говорят, что в нем дух святости?»

Рабби ответил: «Если про человека действительно можно сказать, что он сохраняет чистоту своего духа, это значит, что в нем дух святости».

Спор во имя неба

Рабби из Ружина говорил: «Когда хасиды видят, что один рабби вступает в спор с другим рабби, они также начинают следовать их примеру. Но ведь только цадикам позволительно вести споры, поскольку эти споры – во имя неба. Вот и в Талмуде сказано: “Какой спор был во имя неба? Спор между Ѓилелем и Шамаем”^[26]. Ведь не сказано же: между школой Ѓилеля и школой Шамая, поскольку спор во имя неба может быть только между учителями, но никак не между их учениками».

Время для молитвы

Однажды рабби Исраэль, будучи в гостях у рабби из Апты, задержался с утренней молитвой – что, кстати, бывало с ним нередко. Его спросили, когда он собирается молиться, на что он ответил, что еще и сам не знает, и при этом рассказал вот какую историю:

«Один царь назначил определенное время дня, когда любой его подданный мог прийти во дворец и быть выслушанным царем. Как-то во дворец, причем не в установленное время, явился нищий и потребовал, чтобы его допустили к царю. Стража напустилась на него, заявив, что его просьба противоречит заведенному порядку. На это нищий ответил: “Я знаю порядок, но только он установлен для тех, кто хочет обратиться к царю ради своего блага, – я же пришел к царю ради блага государства”. И нищего немедленно допустили во дворец».

«Так вот, – докончил рабби из Ружина свой рассказ, – разве я могу знать, когда мне следует молиться?»

Вареная фасоль

Несколько молодых хасидов приехали в Ружин из отдаленного городка, чтобы провести Дни трепета в доме рабби Исраэля. Они приметили, что рабби не придерживается установленных часов молитвы, а ждет, когда на него снизойдет откровение, и тогда они решили делать точно так же и тоже не молились в положенное время, ожидая чего-то, хотя они и сами не понимали, чего именно. После праздника Симхат Тора они распрощались с рабби. Он благословил своих гостей и сказал: «Я бы на вашем месте не откладывал молитвы, а молился бы в установленные часы. Вот я расскажу вам историю о некоем человеке, которому жена давала вареную фасоль на обед изо дня в день, из года в год. Но как-то она припозднилась с едой и собрала на стол часом позже обычного. Увидев на тарелке все ту же фасоль, ее муж сильно рассердился и сказал: “Я-то думал, что сегодня ты собралась дать мне какое-то особое блюдо, приготовление которого заняло много времени и труда. Но с какой стати мне ждать лишний час, чтобы получить все ту же фасоль, которую я и так ем каждый день!”» И на этом цадик закончил свой рассказ.