Ешь правильно, беги быстро. Правила жизни сверхмарафонца - Стивен Фридман

Сила заключена не в физической мощи. Она заключена в несгибаемой воле.

Махатма Ганди

Дасти орал на меня по-испански. У меня было такое чувство, что я пребываю в каком-то кошмарном сне. Я смертельно устал, всё болело, и я пытался одолеть гору высотой более 2000 метров. Дасти уже был на вершине, на перевале, и оттуда ругался на меня, как он это обычно делал в Миннесоте. Это был не кошмарный сон. Но почему по-испански?

Мы с отцом опять начали общаться. Никаких объяснений типа «О, я понимаю, как для тебя это важно» или объятий не было. Мы просто не те люди. 17 августа 1996 года Леа и я сыграли свадьбу в доме ее родителей к востоку от Дулута. Отец ради этого привез маму из дома инвалидов. И Дасти там тоже был, в черном костюме и галстуке с фрагментом рисунка со свода Сикстинской капеллы. У него этот костюм назывался «Для походов в суд». И Дасти, и мой отец – оба были раздосадованы тем, что на свадьбе не было алкоголя. В итоге они потом поехали домой к отцу и напились там пива Milwaukee’s Best.

Вскоре после этого мои родители развелись. (Я только потом узнал, что это была идея мамы, она не хотела быть обузой.) У меня был второй год интернатуры в физиотерапии, я еще продолжал бегать на лыжах, но уже ради развлечения и поддержания зимой физической формы для бега, и все еще ел мясо четыре или пять раз в неделю. Я готовил суп из крабов, курицу на гриле и свиные ребрышки. Я пытался готовить и по рецептам из не слишком радикальной книги The Moosewood Cookbook, но как спортсмен по-прежнему рассчитывал на животный белок.

А потом было одно откровение. На этот раз в виде огромной тарелки рагу чили. Была среда холодного декабря, я и четырнадцать других лыжников из Дулута только что закончили десятимильную пробежку по Лестерскому парку. Обычная встреча лыжников, после которой все идут за гамбургерами и пивом в ближайший паб. В тот вечер все пошли в частную пивоварню. Говорили, что тамошний повар – большой выдумщик, а в Дулуте это могло выражаться уже в том, что гамбургеры подавались не с белыми булками, а с каким-нибудь другим хлебом. Один из ребят предложил мне попробовать вегетарианский вариант рагу, и, несмотря на то что мне и обычный-то вариант этого блюда был не по вкусу, я согласился.

И это было так вкусно! Острая комбинация чили, помидоров и бобов казалась зимней амброзией. Возможно, конечно, я тогда устал, был в прекрасном настроении после долгой лыжной прогулки, и любое блюдо показалось бы мне вкусным, но то вегетарианское чили было самым вкусным блюдом, какое я когда-либо пробовал. А булгур (дробленая пшеница) делал блюдо похожим по консистенции на рагу с мясным фаршем.

А я между тем бегал на все более дальние расстояния. Я бегал быстрее. Периоды усталости или боли мышц после пробежек стали короче, да и сами эти боли уменьшились. Я был уверен, что это результат того, что я стал есть больше овощей и меньше мяса. То вегетарианское рагу убедило меня в том, что я могу восстанавливаться быстрее и не идти на компромисс в части вкуса пищи.

Весной 1997 года я отправился в Сиэтл в интернатуру в местную ортопедическую больницу. Леа осталась в Миннесоте, а я поселился в общежитии на острове Вэшон, рассчитывая просто сэкономить деньги. Я просыпался в шесть утра, ехал на велосипеде к парому, потом двадцать минут на пароме через залив Пьюджет-Саунд до Сиэтла и затем на велосипеде еще восемь миль до больницы.

В Сиэтле я и стал почти полным вегетарианцем. Отчасти этому способствовал сам этот город. Кажется, в любом местном продуктовом магазине полным-полно информации о продуктах от местных фермеров, объявлений о новых вегетарианских ресторанах прямо за углом. Во всех супермаркетах продавались крупы и специи, о которых я раньше никогда не слышал. В Дулуте под словосочетанием «этническая кухня» обычно подразумевались рестораны китайской или мексиканской кухни, в которых работали местные жители. В Сиэтле были японские, эфиопские, индийские и другие рестораны. В Миннесоте я прятал свой бурый рис, просто чтобы избежать насмешек, а здесь, на Северо-Западе, смеялись над мясоедами.

Я с головой окунулся в эту культуру со всеми ее моментами типа снижения количества отходов или жизни поближе к земле. На самом деле мои бабушка и дедушка как раз так и жили: у них были свой сад, огород, и они сами охотились. И я тоже хотел жить так же.

В общежитии я познакомился с ребятами из Южной Африки и Новой Зеландии, и они рассказали, как готовить карри из кускуса и арахисовое рагу. Однажды на пароме я познакомился с парнем, тоже интерном, ассистентом терапевта, и он рассказал мне о поленте. Я уже был знаком с книгами доктора Эндрю Вейла. По пути на пароме я обычно слушал аудиокниги, в том числе о взаимосвязи болезней сердца и мясоедения при недостатке витаминов и минералов.

Когда я осенью вернулся в Дулут, я уже был почти полным вегетарианцем. Но не совсем. Я раза три заходил в «Макдоналдс» за бутербродами с курицей, сосисками с омлетом и булочками. Что я могу на это сказать? Просто тогда я был голоден.

В Дулуте я пробыл достаточно долго, написал свой тезис, упаковал вещи, и в апреле 1998 года мы с Леа переехали в Дедвуд, в штат Южная Дакота. Там я начал работать на постоянной основе в качестве физиотерапевта. Именно в Дедвуде я окончательно стал вегетарианцем.

Люди удивляются тому, что я из мясоеда превратился в вегетарианца. Но не удивляются, что стал им именно в Дедвуде. А ведь там за простой пиццей с сыром и без мяса надо было на машине ехать минут двадцать. Пойти в магазин за натуральными продуктами, чем-то типа перловки и других цельнозерновых круп? Это точно не в Дедвуде. Раз в неделю я ездил за покупками в город Рапид-Сити. Кроме того, я развел свой огород. Наш сосед, бывший «морской котик», сказал, что на этих камнях я даже сорняки не выращу, но я доказал обратное. У нас были свои тыквы, бобы, помидоры и перец.

Я бегал ежедневно на разные дистанции, от 10 до 35 миль, по хвойным лесам Черных холмов, по редким полям, заросшим дикой травой. Однажды мне по пути попалось поле дикой эхинацеи, и я немного набрал с собой. Вечером мы пили чай с эхинацеей. Мне уже больше не хотелось мяса, но я еще беспокоился по поводу возможных недостатков вегетарианского питания. Я рассматривал свое тело как лабораторию. Один из моих самых неудачных научных экспериментов – это попытка пробежать 35 миль с небольшой бутылочкой оливкового масла: я думал, раз моему телу нужна энергия, жирное масло с его повышенной калорийностью как раз то, что нужно. Пара эпизодов диареи, жуткие газы в животе и общая тошнота убедили меня бросить эти эксперименты.

Я старался использовать любую возможность побегать вокруг дома по холмам или ехал в район горы Бигхорн и там бегал по диким горным тропам Вайоминга. Мне нравилось там бегать, но жизнь в целом меня не совсем устраивала. Многие из тех, кого я лечил, курили по две пачки в день, не делали никаких физических упражнений, питались фастфудом. Это было ужасно, хотя я понимал, почему так происходит: у них просто не было перед глазами других примеров. Дедвуд для молодоженов не совсем подходящее место, от него исходит дух одиночества. Особенно если один из молодоженов занят работой, напоминающей сизифов труд. Я приходил домой, полный разочарования. Я не знал, что со всем этим делать, и Леа тоже не знала. Я стал все больше бегать по холмам с новым партнером – Тонто, аляскинским хаски, который любил бегать почти так же, как я. Я чувствовал Дикий Зов Холмов, основной инстинкт бега, что-то, что постоянно манило меня.