Между Ницше и Буддой: счастье, творчество и смысл жизни - Олег Цендровский

II. Самосозидание

Вкладывая себя в нечто внешнее и меняя его, мы растем и меняемся сами, структурируем собственную личность и бытие. Дело человека, в отличие от прочих объектов любви, редко способно предать и быть исчерпанным, а потому является надежным якорем и островком постоянства в этой довольно хаотической Вселенной. Если же мы вдобавок находим такой набор целей и такое занятие, что пройдут через всю нашу оставшуюся жизнь, то последняя обретает эстетическое совершенство. У нее появляется связный сюжет и законченность, и мало есть явлений более красивых, чем такая жизнь – цельная, упорядоченная и устремленная по одной траектории.

Разумеется, саморазвитие не есть лишь эффект внешней созидательности; это самостоятельная и основополагающая форма творчества, которая закладывает условия для всех остальных его форм и выводит мироощущение на качественно новый уровень. Мы сами есть наше главное произведение, и при всяком получаемом опыте жизни первую роль играет не то, каков этот опыт, какова его фабула, а кто его переживает.

Сознание индивида или проливает свой свет на окружающий мир, или погружает его во мрак; или сплющивает и обедняет своей неуклюжестью, или же обогащает и раскрывает проницательной осведомленностью. Самые щедрые дары судьбы, дивные ландшафты, уникальные переживания и приключения будут без толку стучаться в глухие дверцы сознания ограниченного человека. Дверцы эти столь малы и так туго отворяются, что едва пропускают что-то внутрь – да и их там все равно никто не ждет.

Меняя внутреннее, мы меняем и внешнее, совершенствуем и наполняем его, так как граница между ними размыта, если о ней вообще можно говорить. Это ключ и к творческой полноте, и к полноте самого проживания бытия, о чём уже неоднократно шла речь. У нас, следовательно, всегда должно быть сформированное представление и конкретный план в отношении внутренних перемен, которых мы хотели бы добиться. Какие знания и навыки нужно приобрести? Какие черты характера и привычки ума и поступка необходимо воспитать или же, напротив, побороть? Над какими искажениями восприятия и психическими процессами нужно работать в первую очередь? Как мы хотим чувствовать себя и выглядеть и что требуется сделать со своим образом жизни ради этого?

В процессе самосозидания человек достигает повышенной внутренней ясности: касательно того, как он устроен, чего хочет, куда стремится и что ему делать дальше. Он постигает свои ограничения и возможности и, сверх того, свою настоящую ценность. Во «Введении в философию» Артур Шопенгауэр делает следующее справедливое наблюдение:

«Чувство собственной негодности, – пишет он, – представляет собою не только самое большое, но и единственное истинное духовное страдание: все другие духовные страдания могут быть не только исцелены, но и немедленно и совершенно подавлены уверенным сознанием собственной ценности.

Кто вполне уверен в ней, может совершенно спокойно переносить страдания, которые иначе довели бы до отчаяния, – он может без радости и без друзей быть самодостаточным и опираться на себя, – столь могучим является то утешение, которое рождается в нас от живого убеждения в нашей собственной ценности, – и потому его надо предпочитать всем благам в мире. Наоборот, в сознании собственного ничтожества не может утешить ничто на свете; его можно только замаскировать посредством обмана и фиглярства, или заглушить сутолокою жизни, но и то, и другое – ненадолго».

Лучшим же способом обрести подлинную уверенность в себе и в своей ценности, обрести умножаемые ими покой и счастье является самосозидание.

III. Отношения с другими людьми

Человек рожден существом общественным и находится в постоянном окружении других, будь то их реальное физическое присутствие или же лишь воображаемое. Мы обладаем потребностями, которые могут быть удовлетворены только извне. Мы занимаем определенное место в социуме, будучи связаны с ним своими страхами и надеждами. Мы биологически запрограммированы на социальную самореализацию, хотя необходимость взаимодействия и потребность в компании у разных людей различна. Для существования абсолютного большинства, в любом случае, это один из ключевых компонентов, один из четырех столпов нашего бытия.

Как подкрепление можно привести самое масштабное исследование внешних факторов счастья в современном мире – Гарвардское исследование развития взрослых, длящееся с 1938 г. (Harvard Study of Adult Development). Главный его вывод, как и целого ряда схожих проектов, состоит в том, что основным вкладом в уровень счастья и важнейшим (если не основным) коррелятом долгожительства является качество социальной жизни. Люди, которым удалось сформировать крепкие и долгосрочные связи с друзьями, родственниками и любимыми, обладают существенно более высоким уровнем удовлетворённости и здоровья. Важно, впрочем, сделать оговорку, что это данные для типичного человека, в обществе глубоко материалистическом, ориентированном на потребление и не умеющем упорядочить своей внутренней жизни. Некоторый заметный в них перекос отражает потому не столько нашу природу, сколько ее специфическое историко-культурное состояние.

Взаимодействие с людьми не просто важно и неизбежно; оно труднее, чем принято считать. Опыт веков учит, что создать действительно хорошие и долгосрочные отношения порой сложнее, чем основать многомиллионную корпорацию или совершить научный прорыв. Не случайно те, кому удается преуспеть в профессиональной сфере, периодически именно здесь терпят горькие поражения. Особенно тяжело людям даются романтические связи, поскольку накал желания в них резко притупляет способность суждения и приводит к поведенческим сбоям.

Помимо этого, в массовой культуре распространены смутные и противоречивые представления о том, что они такое и для чего нужны. Среди всех порождаемых этим ошибок есть та, что выдается особенно сильно и опасна вдвойне, так как нередко маскируется под добродетель. Она состоит в болезненной фиксации друг на друге, в попытке заполнить внутренние пустоты другим человеком и выстроить свое существование вокруг него. Возлагая на другого человека свои надежды на счастье и смысл, мы, однако, сильно переоцениваем его возможности и неверно понимаем устройство собственной психики. Этих пробелов ему не заполнить, и ожидавший этого или отчаивается, или начинает бессознательно мстить, испытывать обиду, оказывать давление и стараться поменять себе в угоду.

Другой человек не может и не должен быть тем главным, что делает нас счастливыми, что придает силы и смысл. Наоборот, здоровые отношения предполагают отрицание центральности партнера и наличие иных твердых точек опоры в виде внешних и внутренних созидательных целей. Они невозможны без самостоятельности и свободы всех в них вовлечённых. Если другой действительно занимает в нашей жизни первое место, это путь в никуда. Воцаряется патологическая и душная атмосфера, наводящая глубокую тоску или же создающая сильные трения; в любом случае это превращает человека в нечто слабое, хрупкое, а нередко и невыносимое.

Одним из самых известных примеров разрушительной любви к человеку без независимых творческих ориентиров является история Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, автора «Великого Гэтсби». Эрнест Хемингуэй в своей автобиографической книге «Праздник, который всегда с тобой», оставил о писателе и его супруге Зельде такие воспоминания: