Антимамочка. Реальное материнство - Сара Тернер

– Нет, ну как так можно? – насмешливо спрашивала я Джеймса, когда мы обсуждали раздражающее поведение других родителей. У нас еще не было своих детей, но мы твердо знали, что сами никогда так делать не будем. Что ж, у жизни своеобразное чувство юмора. Теперь я делаю почти все, за что раньше высмеивала других.

Я поднимаю ребенка и нюхаю подгузник

Неторопливо, с чувством, едва ли не зарываясь в него носом. Еще до появления Генри я услышала, как одна мама говорит: «Ты всегда можешь по запаху распознать какашки своего ребенка». Тогда я втихомолку посмеялась и подумала, до чего же у нее унылая жизнь. Три года спустя я готова биться об заклад, что узнаю подгузник Джуда среди двадцати таких же, не менее закаканных. Честное слово, это испытание нужно включить в какую-нибудь телевикторину.

Я называю мужа «папочкой»

Безо всякого сексуального подтекста. Поверьте, я старалась. Мне становилось жутко при мысли о том, что из мужа и жены мы превратимся в мамочку и папочку. Но даже сегодня я иногда забываюсь и спрашиваю у Джеймса: «Папочка, хочешь чаю?», хотя наши дети давно спят в кроватках. А папочка ничуть не переживает по поводу того, что супруга, кажется, забыла, как его зовут. Арг-х!

Я мало забочусь о внешности

Нет, нельзя сказать, что я совсем махнула на себя рукой. Когда на горизонте маячит встреча с людьми, которые знали меня до появления двух этих маленьких спиногрызов, я очень даже беспокоюсь о внешности. Меньше всего на свете мне хочется, чтобы они с жалостью подумали: «Она совсем себя запустила». Но в обычной жизни дети оставляют не так много времени на заботу о красоте. Порой я забываю побрить ноги, хожу по дому (и даже по улице) в толстовке с застарелым пятном от запеченных бобов и поглощаю рыбные палочки прямо с противня. Да, в такие минуты я и сама прекрасно сознаю, что ниже падать некуда.

Я вру детям

Иногда я вру, потому что ложь – наименьшее из зол. «Ох, милый, кондитерская уже закрылась, так что мы не сможем купить торт!» – говорю я, торопливо проводя сына мимо кондитерской (которая, понятное дело, и не думала закрываться в разгар дня). Просто я знаю, что не выдержу истерику, которая неизбежно последует за моим решительным: «Нет, сегодня мы не купим торт». Маленькая ложь сбережет мне немало нервных клеток.

Иногда врать приходится потому, что дети отказываются воспринимать правду. Или не могут, потому что еще не доросли. Кстати, я не одна такая. Подруга поделилась записью разговора со своей трехлеткой, озаглавив диалог «Как же я от этого устала…»

Честер: А когда папа был маленьким, он жил с бабушкой и дедушкой?

Я: Да.

Честер: А где я была?

Я: Тебя не было, ты еще не родилась.

Честер: Я была большой?

Я: Нет.

Честер: Я была маленькой?

Я: Нет.

Честер: Я была в джунглях?

Я: Да. Ты была в джунглях.

Я говорю: «Боже, как он(а) вырос(ла)!» всякий раз, когда вижу детей родных или знакомых

Я понимаю, что это естественно. Дети растут каждый день. Если вы полгода не видели племянницу, она, скорее всего, успела подрасти. И тем не менее, меня так и тянет начать разговор с «Ты только посмотри, какая она большая» или «Они уже совсем взрослые. Как летит время!». Да, я знаю, это ужасно скучно. И я скучная.

Я выбираю отвратительные темы для разговора. Нет, серьезно, отвратительные

Я обнаружила в себе талант в подробностях обсуждать совершенно неинтересные и довольно неаппетитные вещи. Наша с Джеймсом «любимая» тема для беседы – размер, цвет и консистенция того, что мы обнаружили в горшке или подгузнике наших отпрысков.

– В последний раз у Генри там как будто черные червячки были!

– Это все банан. Вчера было то же самое, я уже погуглила.

– Мне больше нравятся твердые какашки.

– Мне тоже.

– Господи, ты только нас послушай. Как мы до этого докатились?

Возможно, мы обсуждаем содержимое подгузников и прочие скучные темы вроде того, во сколько уснул Джуд и что Генри съел на обед, потому что вести взрослые разговоры в присутствии детей совершенно бессмысленно.

Иногда мы все-таки заговариваем о работе, процентах по ипотеке и планах на выходные. Но дети перебивают нас через слово, а если не перебивают, то кидаются игрушками. И минуты через две мы все равно забываем, что собирались сказать.

Я подкупаю детей

– Я никогда не буду подкупать своих детей! – сказала я когда-то.

Ха. Ха. Ха.

По итогам трех лет беспросветного материнства могу сказать, что подкуп – единственная из освоенных мною тактик, которая реально работает. И я в этом не одинока: 99 % родителей время от времени подкупают своих детей^[7]. За каждым идеально ведущим себя ребенком стоит шоколадка. Оставшийся процент родителей точно используют гипноз или колдовство.