От братьев Люмьер до голливудских блокбастеров - Николай Львович Никулин

ВСЕМ ИЗВЕСТНО, ЧТО ГОЛАЯ ДЕВУШКА УМНЕЕ ЛЮБОГО ФИЛОСОФА. И НЕ ПОТОМУ ЧТО ОБНАЖЕННЫЙ ВИД ПРИБАВЛЯЕТ ЕЙ МОЗГОВ, А ПОТОМУ ЧТО КАТЕГОРИЧЕСКИ УБАВЛЯЕТ У МЫСЛИТЕЛЯ.

Ох, и много же было комплексов у Бунюэля! И буржуазию он не любил, и религию. За что бы он ни взялся, везде изображал крах ценностей. Вот и Тристана, героиня одноименного фильма «Тристана» (1970), вслед за своей предшественницей Виридианой становится жертвой жестокой испанской среды. Как у Достоевского: «Среда заела». Она несет грехи цивилизации на себе и, как сказал бы философски развитый ум, персонализирует своим «я» несовершенство внешнего мира. Совсем другое дело в самой знаменитой картине режиссера «Скромное обаяние буржуазии» (1972). Здесь каждый персонаж – карикатура. В них нет индивидуальности, поэтому у зрителя вряд ли возникнет желание сесть с ними за один стол. Они, как звери в зоопарке, ведут праздную жизнь, не замечая, что она может прекратиться в любой момент, если рабочий не принесет вовремя к клетке еду. Поэтому так много уделено места в фильме кулинарным сценам. Учитывая, что, по Бунюэлю, их жизнь не блещет разнообразием, хорошо, что был сделан акцент хотя бы на самых аппетитных сторонах их жизни. Ну, и на сексе временами.

Кстати, актеры продемонстрировали чудеса профессионализма. Мы знаем еще со времен Станиславского, как трудно приходится вживаться в свою роль, не спать ночами, вести дневники от лица своего персонажа и видеть его сны. На съемках «Скромного обаяния буржуазии» они беспрестанно ели (больше всех отметилась Стефан Одран)! Делали гастрономические перерывы, скрывались от посторонних глаз, дабы перекусить, а иной раз и делали это у всех на глазах. А чего стесняться? Потребительство, которое они виртуозно олицетворяли, тем и ужасно, что совершенно не маскируется, а является частью повседневности (недаром остроумные критики называют этот процесс «потреблядством»).

Рабы своего живота, они не могут почувствовать себя по-настоящему свободными. Об этом лента «Призрак свободы» (1974), в которой Бунюэль, по ощущению, издевается уже над своими будущими биографами. Ему-то в радость было снимать очередной озорной фильм, а каково критикам? Поди дерзни написать о картине, не использовав ни разу слово «буржуазия», а, признаться, так не хочется. Вот она, несвобода. «Пошлость – снимать об одном и том же, только под разным углом», – скажет кто-нибудь. Без сомнения, его искусство выглядело пошлым в глазах мещанина. Но не менее пошлым выглядит мещанин в глазах его искусства.

Разве не пошляк силится соблазнить молодую девушку своим положением, репутацией, деньгами в «Этом смутном объекте желания» (1977)? Женское тело ему неподвластно, как бы он ни ухищрялся в своем ухаживании. Герой Фернандо Рея настолько близорук, что даже не замечает двух разных актрис в теле одного персонажа. Не замечают, впрочем, и некоторые зрители, одержимые той же сексуальной манией, что и он. Что и говорить, девушка соблазнительна, и большую часть фильма не хочется думать об ее амбивалентности (то Кароль Буке исполняет эту роль, то Анхела Молина). Всем известно, что голая девушка умнее любого философа. И не потому что обнаженный вид прибавляет ей мозгов, а потому что категорически убавляет у мыслителя.

И стоит ли на самом деле искать потаенные смыслы столь причудливого режиссерского решения? Дескать, одна актриса играла земное начало, а вторая – небесное. Быть может, у Бунюэля просто не хватило денег на одну актрису для главной роли. В небесном, разумеется, смысле, а вовсе не земном.

Его кино занималось, если угодно, социологией отношений. Рационализировало то, что не поддается рационализации. Иррационализировало то, что уже максимально иррационализировано. И пусть эти формулировки покажутся чудовищными, но каких только чудовищ не рождает сон разума, не правда ли?