Muse. Electrify my life. Биография хедлайнеров британского рока  - Марк Бомон

* * *

Сейчас его звучание кажется каким-то мелким – сейчас, когда мы знаем, на что они способны. Дребезжащий, хрупкий, не очень богатый на рок-мелодии, от которых хочется поднимать вверх кулаки, сейчас он скорее звучит как пробный шар, разминка, тренировочный уровень. Но в то время Showbiz звучал как метеоритный дождь среди ясного неба.

Ритмичный фортепианный рефрен Sunburn мгновенно стал визитной карточкой Muse. Они вовсе не по ошибке поставили такую классицистскую вещь в самое начало альбома, потому что песня – это практически манифест группы, ее заявление о намерениях: мягко, с соблазнительной фамильярностью, она берет нас за руку и предлагает заглянуть в огромную бездну, где связываются грандиозный старый мир классической музыки и грохочущий новый мир рока. И тот и другой жанры одинаково мощны и помпезны, но находятся буквально в диаметрально противоположных концах Вселенной с точки зрения грациозности, деликатности и точности, а Sunburn стала местом, где они сошлись и сцепились. Большинство рок-групп использовали струнные инструменты и классические заимствования, чтобы подчеркнуть мрачные и меланхоличные моменты (на большинстве хард-роковых альбомов в ту пору была «для галочки» хотя бы одна песня а-ля Nothing Else Matters), а Muse сделали нечто новое и немыслимое – они бросили оба пафосных стиля навстречу друг другу и купались в свете взрыва, случившегося от этого «синтеза». С первой же песни первого альбома они неотступно следуют этому идеалу.

Текст Sunburn говорит о чувстве бесполезности и вины, словно Мэтт написал его, вспоминая, как чувствовал себя в Америке, когда лейблы гонялись за ним из-за музыки, которая, по его мнению, еще не была достойна их внимания – «Come waste your millions here/Secretly she sneers/Another corporate show/A guilty conscience grows»^[43]. Но если в глубине души Muse и считали, что Maverick зря тратят на них деньги, то с музыкальной точки зрения они мгновенно это опровергли прыгающей, доисторической басовой линией и возбужденными эгейскими арпеджио второй песни, записанной Полом Ривом Muscle Museum, к которой добавили дополнительные «мясные» барабаны. Позже Беллами говорил, что это песня в чем-то о людях будущего, которым больше не требуются физические тела, но из текста это понять очень трудно – как и другое его объяснение, о том, что это песня о битве между мозгом и чреслами (этому варианту хотя бы соответствует строчка «Too long trying to resist it»^[44]). Собственно, наиболее очевидно здесь проявляется – возможно, из-за сравнительной неопытности Мэтта как поэта-песенника, – плохо скрываемая подколка в адрес ненавистников в родном городе: «I have played In every toilet/But you still want to spoil it/To prove I’ve made a big mistake»^[45]. Но вся бессвязность текста более чем компенсируется мощнейшим звучанием самой песни – ее припев больше всего напоминает стопку египетских пирамид, падающих в Гранд-Каньон. Что опять-таки стало еще одной визитной карточкой Muse.

Слово «fillip» в английском языке имеет значение «украшение» или «стимул, который возбуждает», и песня Fillip вполне соответствует этому определению. Фривольная и развязная (но при этом все равно зажигательная), примерно две минуты она представляет собой типичный американский университетский рок (Muse, скорее всего, пытались подражать мелодичному пост-гранжу Foo Fighters, но, по иронии судьбы, у них получилось что-то очень похожее на ранние вещи Radiohead вроде Anyone Can Play Guitar и Pop Is Dead). А потом маска Mansun слетает, и под ней обнаруживается спрятанная прог-песня: целую минуту нас ожидает мечтательно-мучительная долбежка с бесцельными фальцетными завываниями Мэтта; таким образом, Fillip становится первой не слишком громоподобной песней с Showbiz, несмотря на замечательный галоп обратно к хорошей части композиции в самом конце.

Под влиянием своей коллекции Роберта Джонсона Мэтт написал первую на Showbiz нежную, чувственную балладу – блюзовую Falling Down, предшественницу кавера на хвастливую Feeling Good Нины Симон на втором альбоме и отличный шанс для Мэтта воплотить в жизнь все свои «шептунские» фантазии а-ля Джефф Бакли; его голос звучит не по годам зрело и эмоционально. Величественный тон и аранжировка, которая была бы вполне уместной в «Альберт-Холле», прячут за собой смысл песни, в которой Мэтт в том числе излагает свое желание взорвать Тинмут (население: 15 000 человек) за то, что город заставил его почувствовать себя таким одиноким и нежеланным в юности: «I’m falling down/And fifteen thousand people scream/The were all begging for your dream/I’m falling down/Five thousand houses burning down/No one is gonna save this town… you would never hear me sing/You wouldn’t let me begin»^[46]. Это очень редкое явление в роке – чтобы такие жестокие слова звучали так по-ангельски.

Дальше следует песня Cave, требующая от солиста пения «женским» голосом. Группа перезаписала песню, вышедшую на The Muse EP, с Лекки, и она стала еще более брутальной в своих неандертальских сантиментах и эпичной в припевных завываниях. Этот лаконичный рок-удар контрастирует с заглавной песней альбома, задумчивой пятиминутной эпической композицией, которая первые пару минут звучит подобно собирающимся грозовым тучам: дикарский перестук далеких барабанов, трепетный рокот бас-гитары, – а Беллами шипит и стонет о темной стороне наших характеров, которые мы скрываем от мира: «Controlling my feelings for too long/Forcing our darkest souls to unfold… and pushing us into self-destruction»^[47]. А потом начинаются раскаты грома в виде лязгающего баса и жгучих вокальных экзерсисов, и Showbiz взлетает, словно ее исполняет какой-нибудь норвежский бог войны, и заканчивается гитарным соло, звучащим так, словно его исполняет Тед Банди^[48], страдающий от эпилепсии, и ужасающим финальным воплем Беллами^[49]. Могучее звучание – и совсем неудивительно, что именно этой песней завершались почти все концерты, отыгранные Muse в том году.

С точки зрения структуры альбома после такой вещи обязательно нужно ставить балладу, чтобы перевести дыхание, – и в самом деле, дальше звучит Unintended. Лекки решил вообще ничего не добавлять к исходной версии Пола Рива, кроме плотного сведения (возможно, это даже неудивительно, потому что она очень напоминала баллады, которые Лекки продюсировал для Radiohead). А после нее начинается обширная и не очень-то обязательная эксгумация эпизодических персонажей с Muscle Museum EP и The Muse EP; Uno, бесспорно, заслуживает места на Showbiz за свой могучий, как Годзилла, вальс и отчаянные эмоции, а если рассуждать в контексте альбома, то слегка «подкачанная» Sober, прямолинейная хард-роковая песня, прибавляет мелодичности и плотности второй половине пластинки. Но даже радикальная переработка – добавленные вокальные эффекты и синтетические струнные – не спасла Escape: ее медленные части заметно бледнее, чем Unintended или Falling Down, а тяжелая центральная часть больше всего похожа на беззастенчивый клон The Smashing Pumpkins; изменения в структуре Overdue (от песни отрезали бридж в среднем темпе и добавили еще один припев) тоже не помогли ей не прозвучать как просто еще одной поверхностной рок-песне. Крис позже говорил, что лучшие песни Muse – те, которые звучали хорошо без значительных изменений, и чем больше они работали над песнями в студии, тем хуже они становились; экстремальные хирургические операции, проведенные с этими двумя песнями, подпортили концовку Showbiz.