Стойкость. Мой год в космосе - Скотт Келли

Когда все мы собираемся за столом, Геннадий откашливается, и по его серьезному виду становится понятно, что он собирается произнести тост. Русские очень серьезно относятся к тостам, и первый за вечер – самый важный. Он всегда посвящен присутствующим и причине, собравшей их вместе.

– Ребята, – начинает он, – можете поверить, что мы действительно здесь, в космосе? Мы шестеро здесь единственные люди, представители Земли, и я горжусь тем, что я один из вас. Это потрясающе. Давайте выпьем за нас и нашу дружбу.

– За нас, – подхватываем мы все, и вечер официально открывается.

Шестерым трудно есть одновременно в таком тесном пространстве, но мы предвкушаем возможность разделить трапезу всем экипажем. Ленты-ворсовки велкро и скотч фиксируют нашу еду, но всегда найдется какой-нибудь ускользнувший от хозяина отщепенец – мягкий контейнер с питьевой водой, ложка, печенье, – который приходится ловить. Это тоже часть ужина – хватать чей-нибудь напиток, проплывающий мимо твоей головы. За едой мы слушаем музыку, обычно мой плейлист на взятом в космос iPad: U2, Coldplay, Брюс Спрингстин. Русским особенно нравится Depeche Mode. Иногда я подсовываю слушателям что-нибудь из Pink Floyd или Grateful Dead. Русские не возражают против рока 60-х, но хип-хоп их не интересует, хотя я много раз пытался познакомить их с творчеством Jay-Z и Эминема.

Мы обсуждаем, как нам работалось на этой неделе. Русские расспрашивают о захвате корабля Dragon, а мы их о том, когда придет следующий «Прогресс» для пополнения запасов. Мы разговариваем о семьях и о текущих событиях в наших странах. Важных новостей, затрагивающих одновременно Соединенные Штаты и Россию, например их участие в событиях в Сирии, все касаются слегка, стараясь не углубляться в детали. Иногда русских захватывает какой-то американский новостной сюжет. Например, когда двое заключенных сбежали из тюрьмы к северу от Нью-Йорка, Геннадий и Миша проявили живой интерес к их судьбе и постоянно спрашивали меня, удалось ли их поймать. Я заметил, что они охотно следят за обновлениями новостей CNN на нашем проекционном экране, когда следуют через «Ноуд-1».

Вечер продолжается, и русские произносят второй тост, обычно посвященный чему-то конкретному, например текущим событиям. Сегодняшний тост – за Dragon и запасы, которые он нам доставил. Третий тост традиционно провозглашается за жен или других близких и за семьи. Пока Антон произносит его, все мы замираем и думаем о своих любимых.

Заходит разговор о возвращении на Землю на «Союзе». Большинство присутствующих уже испытывали это хотя бы однажды – рекордсмен Геннадий даже четыре раза, – но для Терри и Саманты возвращение в мае станет первым. Это суровое испытание, и четверо бывалых делятся опытом. Геннадий вспоминает, как в один из предыдущих его полетов капсула «Союза» ударилась о землю и перекатилась, так что космонавты оказались вверх ногами. Один из членов экипажа попытался тайком провезти в скафандре кое-какие сувениры с орбиты, и из-за этого лишнего груза вкупе с необычным положением при приземлении вес тела этого, оставшегося неназванным, космонавта пришелся на паховую область. Боль у него была такая, что Геннадий отстегнул ремни, рискуя свернуть шею при падении на голову, и помог несчастному изменить положение, чтобы облегчить его муки. Терри и Саманту этот рассказ, похоже, не вдохновил.

Пятничный ужин обязательно завершается десертом. Русский космический десерт – почти всегда просто банка яблочного пюре. Обитатели американского сегмента МКС имеют больший выбор, хотя наши десерты не шедевры кулинарного искусства. Сам я предпочитаю закрытый пирог с вишней и черникой, а у русских неизменным успехом пользуется шоколадный пудинг, поэтому я захватил его в качестве угощения. Меня бесит, что наши специалисты по питанию требуют снабжать нас одинаковым количеством шоколадных, ванильных и карамельных пудингов, хотя фундаментальный закон природы гласит, что шоколадный исчезает гораздо быстрее. Ни у кого в космосе не развивается ванилиновая зависимость (как, впрочем, и на Земле).

Мы прощаемся и возвращаемся в американский сегмент, не забыв захватить свои ложки и остатки трапезы. В каюте я просматриваю план на завтрашний день, субботу. Как часто случается в космосе, работа захватит часть выходных, а мне вдобавок нужно будет выполнить обязательный комплекс спортивных упражнений. Я снимаю брюки и фиксирую их на стене, подсунув под эластичный крепежный трос, футболку решаю не менять, чищу зубы. Надеваю головную гарнитуру и звоню Амико поговорить несколько минут перед сном. У нее еще ранний вечер. Я рассказываю о захвате корабля Dragon, о «Пятидесяти оттенках серого», о том, как меня снова донимает углекислый газ, о курьезном приземлении Геннадия в капсуле «Союза». Она о своем рабочем дне, значительную часть которого посвятила записи серии онлайнового сериала НАСА «Космос вызывает Землю». Недавно она поделилась со мной, что старший сын Корбин убеждает ее перестать все время думать о космической станции: «Твою работу заполняет космос и домашнюю жизнь тоже заполняет космос. Ты никогда от этого не отдыхаешь». Так и есть! Она по-прежнему помогает другому сыну, 18-летнему Тристану, справиться с последствиями автомобильной аварии с возгоранием, заботится о моей дочери Саманте и выполняет поручения моего отца. Какое счастье, что Амико занимается всеми моими делами на Земле, жаль только, что я почти ничем не могу ей помочь! Этот год в космосе – испытание на стойкость и для Амико, важно об этом помнить.

Странное ощущение, когда просыпаешься в выходные, даже более странное, чем в будние дни, потому что по выходным отчетливее понимание, что спишь на рабочем месте. Я просыпаюсь в субботу, и я все еще на работе, просыпаюсь в воскресенье – на работе. Пройдут месяцы, а я по-прежнему буду здесь. По выходным нам обычно дают время заняться своими личными делами: устроить телеконференцию с семьей, проверить частные электронные письма, почитать, немного отдохнуть от неостановимого движения красной линии OSTPV, в общем, для того, чтобы мы могли приступить к следующей длинной неделе изматывающей работы.

Однако некоторые задания посягают и на наши выходные. Пара часов физических упражнений хотя бы в один из дней обязательны, поскольку невесомость, разрушающая тело, не соблюдает уик-эндов и праздников. Нужно проводить техобслуживание станции, которое не терпит до понедельника или на которое в понедельник не будет времени. В выходные дни мы наводим чистоту, а в невесомости это дело нетривиальное. На Земле пыль, ворсинки, волосы, обрезки ногтей и крошки падают и можно практически полностью избавиться от них с помощью тряпки и пылесоса. На космической станции крупинка грязи может оказаться на стене или на потолке, прилипнуть к дорогому прибору. Немало крошек попадает в фильтры системы вентиляции, и, когда их скапливается слишком много, нарушается циркуляция воздуха. Из-за загрязнения и влажности на стенах образуется плесень, споры которой не оседают на полу, а парят в воздухе, которым мы дышим, что грозит серьезными заболеваниями. Поэтому каждый уик-энд мы должны очищать пылесосом и антисептическими салфетками практически все, к чему регулярно прикасаемся. Кроме того, мы берем пробы со стен, выращиваем культуру в чашках Петри и отсылаем на Землю на анализ. До сих пор они не нашли ничего смертельного, но узнавать, что именно мы разводим на стенах, одновременно противно и интересно.