Счастье без правил - Алена Свиридова

Так и не удалось моей маме увидеть золотоволосую красавицу Елену.

Вместо нее по двору бегал тощенький стриженый мальчик, с несуществующим в святцах именем.

Все дома на нашей улице, вернее только на нечетной ее стороне – такие же, как и у нас. Построенные по финскому проекту, двухэтажные и деревянные, они радуют глаз застекленной верандой и крутой, тоже деревянной, лестницей, ведущей в маленькую комнатку наверху. Рядом с этой комнаткой располагается узкий, пахнущий горячей крышей и нагретой пылью чулан, где я провела немало сладостных часов, копаясь в старых журналах, вьетнамках и босоножках. С лестницы можно запросто упасть. Однажды я здорово навернулась и содрала кожу на спине. А на первом этаже гостиная, где вся семья смотрит телевизор, спальня, где всегда темно и прохладно из-за того, что всегда закрыты ставни, и зимняя кухня, которой летом не пользуются, и она автоматически превращается в еще одну спальню…

Да, что-то я отвлеклась, мы же уже вышли за ворота, которые, страстно гремя цепью, охраняет старый, но не потерявший дворняжий гонор Туман. «Тума-ан, Туманчик, пока, мы скоро вернемся». Туманчик, вывалив язык, возлегает в прохладной, вырытой им же самим ямке между корнями большого и разлапистого грецкого ореха, который поспеет уже после нашего отъезда.

Дома на четной стороне улицы – одноэтажные, построенные в основном из камня-ракушечника, местного строительного материала, добываемого прямо здесь же, в скале, которая упирается в пляж. На четной стороне живут выходцы с Кубани, или, как их здесь называют, кубанцы`. Прямо напротив нашего дома живет мой друг Павлик. Он как раз из кубанцов. Павлика мы берем с собой, чему я очень рада. Мы друг друга веселим, рассказываем страшные истории и хвастаемся. Я – своим отцом, а он своим братом, который учится в мореходке. Так же мы носимся друг за другом по пирсу и ныряем. Понятное дело, с Павликом ходить на море в десять раз интереснее, чем без него. До пляжа нужно идти примерно минут пятнадцать. Мы весело шагаем мимо стадиона, где на покрашенной известкой ограде стоят мощные гипсовые статуи физкультурников, мужчины и женщины в трусах и майках, застывшие в напряженных позах. По вечерам, когда спадает жара, очень интересно ходить на стадион. Там уже никого нет, даже сторожей, громко поют невидимые цикады, сидя на ветках карликовых акаций, и мы до одури носимся по кругу и ждем, когда же откроется второе дыхание. Когда оно открывается, носимся еще столько же или идем прыгать в прыжковую яму. Так что сейчас, проходя мимо гипсовых атлетов, мы с Павликом предвкушаем вечерний моцион. Павлик младше меня на год, невысокий, но крепкий и спортивный, со смуглой кожей, вдобавок дочерна загоревший. Вообще он похож на цыганенка, только волосы не кудрявые, а прямые и коротко постриженные, и глаза круглые, хоть и карие. Я тоже стриженая и загорелая, и глаза у меня тоже круглые, но зеленые, а волосы на солнце уже выгорели добела.

Десять утра, но уже душно, морской ветер еле поднялся с пляжа на гору, на которой стоит наш поселок, запутался в верхушках деревьев и повис. Поднялся и выдохся. Да, подниматься с пляжа очень непросто, почти как на Мамаев курган, особенно когда ты уже перекупался, перезагорал и перегрелся, и сдутый надувной матрас весит тонну, и все эти маски, ласты, трубки оттягивают руки, короче, это та цена, которую ты платишь за удовольствие от встречи с Морем.