Убийство в кукольном доме. Как расследование необъяснимых смертей стало наукой криминалистикой - Брюс Голдфарб

«Он рассказывал мне о многих интересных делах, но никогда не касался тех, что еще не были расследованы, так как, по его словам, был слугой народа, а его работа — найти правду и упорно ее придерживаться, — вспоминала Ли. — Он не выдавал информацию прессе, пока шло расследование или судебное заседание, но газетчики из-за этого не становились его врагами»^[139].

Маграт рассказывал яркие, увлекательные истории, полные напряжения, эмоций и время от времени черного юмора^[140]. Например, о деле пожилого человека, которого нашли мертвым в номере на шестом этаже бостонского отеля, где он сидел в большом кресле у открытого окна. На четвертом этаже гостиницы вспыхнул пожар, персонал отеля проверял постояльцев, и тогда-то обнаружилось тело. Но возгорание было небольшим, всего в одной комнате, из-за дыма старик не мог задохнуться. Возле тела нашли маленький металлический контейнер с остатками неизвестного вещества.

Маграт выяснил, что мужчина был химиком на пенсии. Он смертельно боялся огня, так как в юности обгорел почти до смерти. Чтобы избежать такой судьбы, он всегда носил с собой маленький сосуд с аконитом — быстродействующим ядом, который получают из волчьей ягоды. Почувствовав запах дыма и увидев огонь, вырывавшийся из окна, он решил, что пришел его смертный час. Старик принял аконит, предпочтя смерть от яда смерти в огне или удушью, хотя на самом деле ему ничто не угрожало.

Другая история, которую Маграт часто рассказывал, касалась убийства Флоренс Смолл^[141]. Ее муж, Фредерик Смолл, считал, что он придумал идеальный план преступления, и ему действительно почти удалось уйти от ответственности. «Я считаю это одним из самых замечательных моих дел», — сказал Маграт, которого попросила о помощи полиция штата Нью-Гэмпшир^[142].

28 сентября 1916 года тело 37-летней Флоренс Смолл нашли на пепелище ее дома в Оссипи. Она обгорела до неузнаваемости, температура была настолько высокой, что некоторые кости даже раскрошились.

Фредерика Смолла не было дома, когда начался пожар, он с друзьями ходил в кино в Бостоне. Шофер, который отвозил Смолла на железнодорожную станцию, сказал, что видел, как он попрощался через открытую дверь с женой, но не видел саму миссис Смолл и не слышал ее ответ. Пожар начался семь часов спустя. Некоторые вещи в поведении Смолла вызвали подозрения полиции. Пара недавно приобрела страховку, по которой супругу причиталось 20 тысяч долларов. Был внесен только первичный платеж.

Когда Маграт спросил Смолла, какому похоронному бюро передать тело жены после вскрытия, тот ответил криминалисту: «Разве там осталось, что класть в гроб?»

Скаредность Фредерика Смолла в конечном счете его и погубила. Он плохо ухаживал за домом, подвал был затоплен. Во время пожара кровать, на которой лежала Флоренс Смолл, прожгла пол спальни, тело упало в подвал, залитый стоячей водой, и сохранилось.

Во время вскрытия Маграт обнаружил, что у Флоренс Смолл на шее был туго затянут шнур. Ее череп был расколот, и ей также выстрелили в голову. Дополнительные доказательства были найдены в руинах, оставшихся после пожара: револьвер, зажигательная свеча, провода и обгоревший будильник. Маграт заметил и кое-что необычное — чугунную плиту с участками расплавленного металла на поверхности.

Эти мелкие повреждения показывали, «что на плиту попал фонтан расплавленного металла. Ни чугун, ни сталь не плавятся в огне обычного домашнего пожара»^[143].

Эксперт искал, что могло вызвать столь интенсивное пламя, и нашел следы термитной смеси — серого горючего порошка, который используют для плавки стали. Ему пришло в голову, что кто-то рассыпал смесь по телу Флоренс Смолл, по кровати и полу спальни, и установил будильник, чтобы воспламенить материал.

Смолл отрицал свою вину. Он утверждал, что жена была жива, когда он уходил из дома. «Ее убил дровосек», — заявил он. Но в его версию не поверили, и Смолла обвинили в убийстве.

Во время суда прокуратура организовала впечатляющее представление. Окружной прокурор добился от суда разрешения отсечь голову Флоренс Смолл и сохранить ее как доказательство. Смолл об этом не знал. Судья попросил женщин покинуть зал суда, и голову показали. Зрители потянулись вперед, чтобы рассмотреть чудовищную улику. Фредерик Смолл сидел, рыдая и закрывая лицо руками, пока Маграт описывал травмы его жены.

Судмедэксперт показал, что Флоренс Смолл ударили по голове как минимум семь раз, но повреждения черепа были недостаточно сильны, чтобы привести к смерти. Кто-то выстрелил ей в голову, пока она лежала навзничь. Эта рана стала бы смертельной, сказал криминалист, но к тому времени ее уже задушили.

Сложно было разобрать человеческие черты в искаженной, обгоревшей плоти, которая осталась от Флоренс Смолл. Маграт объяснил присяжным, как он пришел к своим выводам, показывая свидетельства на черепе и на образцах тканей, которые сохранились в формальдегиде. Он продемонстрировал розовый прямоугольник ткани из гортани погибшей. Когда человек вдыхает воздух, смешанный с густым дымом, сажа оседает в дыхательных путях. Но гортань Смолл была совершенно нормальной и чистой, а значит, она не дышала, когда начался пожар.

Маграт отметил травмы трахеи, подъязычной кости и подъязычных мышц — все это доказывало удушение. Несмотря на пожар, сохранилось достаточно тканей ее глазных яблок, чтобы разглядеть крошечные кровоизлияния, которые также указывают на асфиксию. Пулевое отверстие во лбу Флоренс и отметины от следов пороха на ее коже объясняли, на каком расстоянии и в какой позе стоял человек, который в нее выстрелил. Все знают: если порезаться, кровь потечет немедленно. Но рана от пули на лбу совсем не кровоточила, а значит, она появилась после смерти.

Медицинские свидетельства доказывали, что события происходили в таком порядке: Флоренс Смолл избили, задушили насмерть, в нее выстрелили, а затем подожгли.

Затем обвинение предъявило новые доказательства — раму кровати, на которой умерла Флоренс Смолл, и чугунную печь. Ее скрывали за занавесом, который затем отдернули для драматического эффекта. Все в зале развернулись, чтобы посмотреть на Фредерика Смолла. Он спрятал лицо за носовым платком.

«Невиновному человеку было бы интересно, что собираются показать, — отметил Маграт, — но Смолл был виновен и знал об этом»^[144].