Жрица Итфат - Вадим Зеланд

– Вот ты какая, Тафти, – сказала Матильда. – Отважная жрица. А я без тебя тут просто легла бы и померла.

– Тили, не произноси мое второе имя понапрасну. Вернее, произноси его, но только в особых случаях. А я буду так же поступать с твоим.

– Это почему? Почему это?

– Мне кажется, здесь оно имеет какой-то магический смысл. Когда я его впервые услышала, у меня в голове пронесся целый шквал воспоминаний и знаний, но затем он так же внезапно исчез, и в моей памяти опять туман. А сейчас, когда ты меня так назвала, мне вспомнилось то, что я знала о мире сновидений.

– И что же?

– Я тебе уже говорила, что метареальность, где мы находимся, и пространство сновидений, это одно и то же. Когда мы видим сон, наше внимание летает здесь. А сейчас мы не только во внимании, но и в теле.

– Так, и что же?

– Сновидение крутится лишь тогда, когда присутствует наблюдатель. Если наблюдателя нет, в этом мире все покоится, как в статичной картине. Все события, все эпохи заморожены в одном бесконечном ландшафте. Течения времени нет. Но стоит сновидящему проникнуть сюда своим вниманием, и картина оживает. Внимание запускает время. Или точнее, время в метареальности проявляет себя как течение лишь потому, что внимание здесь летает и смотрит.

– Хела! Как в кино, что ли? На киноленту отснято – покоится. А когда смотрим – движется.

– Да, только я не понимаю, почему остановились эти серые манекены? Они ведь персонажи сновидения, а сновидение должно крутиться, поскольку мы как наблюдатели присутствуем.

– Но тут не все остановлено. Постоянно что-то происходит, даже гламроки и вода, как ты сама заметила, двигаются, только замедленно.

– Но почему наше время не синхронно с их временем?

– Да бог его ведает. Я проснулась, со мной все в порядке, а они как статуи.

– Похоже, остановка произошла в момент моего появления. Когда я здесь очутилась, мне показалось, что время замерло.

– А что ты делала перед этим в реальности, не помнишь?

– Нет.

– Давай, Тафти, вспоминай!

– Тафти-Тафти, жрица-жрица, чем же ты занималась? – спросила сама себя Итфат. – Погоди, Илит, а что ты сама делала, с зеркалами в театре? Ой, твое второе имя по отношению к тебе звучит как-то странно… Будто к твоему двойнику обращаюсь.

– К моему отражению, ты хочешь сказать? Мы тогда зеркала на полу и на стенах установили, чтобы зритель не мог уловить, где настоящее, а где мнимое. Что-то в этом роде.

– С зеркалами шутить нельзя. Реальность сама зеркальная, она не любит, когда играются с ее моделями. Она тоже, может такую шутку выкинуть, что не обрадуешься, как вышло с тобой, например.

– Да, наверно ты права. А мне еще известно, что реальность не любит, когда в нее пристально всматриваются.

– Как это?

– В квантовой механике есть такое понятие, принцип неопределенности называется.

– Тили, откуда ты такие слова заумные знаешь? По тебе не скажешь.

– Ага! А я сейчас не Тили, я Илит! У меня бой-френд был, студент-физик, так он мне много чего нарассказывал. Я тогда не все поняла, но кое-что запомнила.

– Давай-давай, выкладывай.

– Так вот, этот принцип неопределенности состоит в том, что, если пристально вглядываться в реальность, она ускользает.

– Как понять, ускользает?

– Не хочет себя показывать, свою суть. Например, если попробовать досконально выяснить, из чего состоит луч света, так он не дается. То сплошным потоком прикидывается, а то вдруг оказывается, что он распространяется порциями, квантами. И чем внимательней его рассматриваешь, тем непонятней становится, что такое свет.

– Тили, это все удивительно, потрясающе! И я вспомнила! – Итфат отпустила руку подруги и принялась кружиться, как делала всякий раз, когда была чем-то взволнована. За ее платьем тут же потянулся шлейфом светящийся вихрь.

– Вспомнила-вспомнила!

– Фати, ты опять меня пугаешь! Дай мне руку! Ты можешь говорить спокойно?

– Ну ладно, ладно. Похоже, перед тем как здесь очутиться, я как раз и занималась пристальным разглядыванием реальности.

– В каком смысле?

– Есть такая магическая практика. Когда находишься в пограничном состоянии между сном и явью, тебе может открыться истинная природа реальности.

– И тебе что-то открылось?

– Да, я увидела, что реальность двигается не сплошным потоком, а порциями, как свет, о котором ты рассказывала.

– В самом деле, что ли? Кино тоже складывается из отдельных кадров.

– А как вы его смотрите? Картинку за картинкой?

– Нет, кинолента быстро прокручивается, и кадры сливаются в непрерывное движение, даже мелькания незаметно.

– Значит, ваше кино, это одна из моделей реальности. Все сходится. Реальность дискретна, вот что я увидела!

– Интересно. Выходит, ты разозлила реальность тем, что застала ее врасплох, за переодеванием, и она забросила тебя сюда?

– Да, реальность не хочет раскрывать свои секреты, как снимается ее кино. Но мне по-прежнему непонятно, почему сновидение остановилось.

– А, ну так это наверно все тот же принцип неопределенности. Реальность старается ускользнуть, когда ее разглядываешь, а может и совсем замереть, как делает жук, когда его берешь в руки.

– Вот оно что! Тили, ты вовсе не такая простушка, какой иногда кажешься.

– Сама ты простушка-веснушка!

– Если мы вернемся в мой мир, сделаем тебя жрицей.

– Покорно благодарю. Не хочу быть жрицей, хочу быть обычной девицей.

– Ты необычная. Ладно, будешь дивой. У нас тоже есть что-то наподобие вашего театра.

– Да? Вот, этого я хочу. Но давай продолжим. Что ты там говорила по поводу наблюдателей?

– Наблюдателем является наше внимание, – сказала Итфат. – Здесь, в пространстве сновидений, внимание запускает кино и смотрит его как сон. В реальности же, с той стороны зеркала, наоборот, кино крутится само, а внимание живет в нем.

– Живет как персонаж в кинокартине? – спросила Матильда.

– Мы и там, и тут персонажи.

– Тогда в чем разница между тут и там?

Итфат на минуту задумалась.

– Знаешь, принципиальной разницы вроде как и нет. Я еще не до конца разобралась. Реальность, как ты говоришь, ускользает, когда пытаешься в ней разобраться. Условно можно считать, что там все материальное, а здесь виртуальное.

– Но мы же тут в своих телах?

– С точностью можно утверждать лишь то, что мы в своих манекенах. Разница между материальным и нематериальным тоже условна. В сновидении ведь, все предметы ощущаются нами как твердые. Если, конечно, внимание находится в манекене. Я, пока свой манекен не встретила, сквозь стены проходила.