Не мамкай! - Маша Трауб

Школьные конкурсы тем временем шли бесконечной чередой. Но конкурсная комиссия неожиданно приняла решение не создавать конкуренцию между второклашками и, например, четвероклашками, и темы разделили. Малыши клеили кленовые листья и делали поделки из желудей и каштанов, старшим поручили самовыражаться в рисунках и макетах на тему «Курская битва». Я поинтересовалась у родительского сообщества, что делать, и получила ответ: вырезать танк из пенопласта. Вот чего-чего, а пенопласта у меня в доме не нашлось. Так что мы остановились на рисунке.

Сима сказала, что не хочет рисовать солдата, а танк – тем более. Поэтому мы с ней пошли к отцу семейства и попросили нарисовать танк. Но муж не может просто так нарисовать то, что просят. Он снял с полки книги и начал рассказывать дочке про Курскую битву. Потом достал несколько томов детской энциклопедии и принялся зачитывать абзацы про ход боевых действий. Затем случайно увлекся стоявшим рядом на полке альбомом с репродукциями литовского художника и композитора Чюрлениса, а мы с дочкой сбежали, чтобы не слушать еще и про Чюрлениса. Спустя некоторое время, покопавшись в еще каких-то толстых фолиантах, муж все-таки выдал эскиз. Сима, критически осмотрев набросок, согласилась его раскрасить. На Чюрлениса, по крайней мере, это не было похоже. Здоровенный Т-34 на постаменте, красная звезда фоном, на заднем плане стрелки наступления, с указанием населенных пунктов. Работу сдали. Все рисунки и поделки, как всегда, выставили в центральном холле.

Макетов было больше, чем рисунков – купленные пластмассовые танки, солдатики, тоже из наборов. Но смотрелось неплохо – рисунки на их фоне выглядели сиротливо. Муж спросил, оценил ли кто-то его гениальную идею. Мы с дочкой дружно сказали, что оценили, хотя и не поняли, что за основу картины была взята советская почтовая марка. Муж достал альбом и показал нам марку – в школьные годы он считал себя филателистом.

Сима сообщила, что выбирать победителей будут не учителя, как обычно, а первоклашки – тоже новшество. Дети станут бросать бумажки в коробки с именами участников конкурса, голосуя за понравившийся рисунок или макет. Тут я поняла, что мы проиграем: малышам, естественно, понравятся пластмассовые танки и солдатики. Но Сима была уверена в победе.

– Почему? – спросила я.

– Они меня любят. Я с ними в игры разные играю. И обещала в следующий понедельник новую игру показать, а голосование в пятницу, – ответила дочь, и я опять ничего не поняла.

Класс дочери раз в неделю дежурил по школе. Симин «пост» – третий этаж, где сидят первоклашки. На переменах дочка с ними играла в «колечко-колечко», «испорченный телефон», «ручеек» и другие игры, водила хороводы и пела песенки. Иногда приносила для девочек сокровища – бусины, из которых можно сделать браслет, – клубок ниток и крючок – можно повязать. В общем, всячески развлекала. Кажется, она и сама развлекалась и просто мечтала вернуться в первый класс. И малыши к ней бежали, обнимали ее и просили показать новую игру. Учителя Симу тоже уважали в качестве дежурной – ни одной разбитой коленки на переменке.

Так и получилось – все ученики первых «А» и «Б» проголосовали за Симин рисунок. Ее одноклассник Петя, который пожертвовал танками и солдатиками ради макета и ожидал победы на конкурсе, обиделся и даже расплакался. А сам макет клеила Петина бабушка, которая еще сильнее обиделась и расплакалась из-за того, что ее труды никто не оценил. Бабушка решила пойти на подкуп судей – Петя пришел к первоклашкам с большим пакетом конфет, печений и прочих сладостей, которые щедро раздавал на перемене. Первоклашки радостно ели. Но Петины результаты не улучшились – бумажек, в смысле голосов в коробке, не прибавилось.

– Как же так? – удивилась Петина бабушка, которая никак не могла поверить в то, что победа не покупается и не продается. – А ты, когда конфеты раздавал, говорил, чтобы они за твою работу проголосовали?

– Нет, а надо было? – удивился Петя.

– Ну ты весь в своего отца. Такой же бестолковый – ни дать ни взять не умеешь. От осинки не родятся апельсинки, – всплеснула руками бабушка, которая оказалась маминой мамой, то есть тещей.

– Родятся, бабушка, – спокойно ответил Петя. – Мне мама про Мичурина рассказывала.

На следующий день бабуля была поймана около урн для голосования – коробок с бумажками. Она вытряхивала бумажки из одних коробок и перекладывала в коробку с именем внука.

– И что это мы тут делаем? – ядовито спросил охранник.

– Тусуем, нет… перетасовываем, – стал подбирать слова Петя, который стоял рядом с бабулей. – А, вспомнил, подтасовываем. Бабушка, можно я пойду в столовую?

– Дети ошиблись, они в другую коробку хотели бумажки бросить. Вот прямо на моих глазах! – Бабуля сделала честные глаза.

В последний момент было решено, что к голосам детей добавят голоса учителей. Сима опять победила – учительница рисования, заслуженный педагог, тоже, видимо, бывшая филателистка, чуть не расплакалась, когда увидела рисунок, повторяющий советскую почтовую марку. И всем остальным учителям прочитала лекцию по истории филателии в СССР. Учителя согласились с ее выводами, чтобы побыстрее сбежать. А Петин макет опять не победил – пластмассовые танки и пластмассовые солдаты, приклеенные на картон, – это не творчество. Вот если бы танки были вырезаны из пенопласта, тогда да. Ну или хотя бы связаны крючком.