Антимамочка. Реальное материнство - Сара Тернер

Через пару недель после рождения Генри один друг спросил меня:

– Ну вот, ты стала мамой. Теперь, наверное, чувствуешь себя по-другому?

– Не особо, – честно ответила я.

В физическом смысле – да, ничего подобного я прежде не испытывала. Моя грудь раздулась и на ощупь напоминала камень, а через вагину прошло три с лишним кило человека. Бывали в моей жизни деньки и получше. Но эмоционально, психически… Нет, я не чувствовала особых изменений. Из зеркала смотрела потолстевшая, измотанная версия меня – только с ребенком на руках.

Я знала, что материнство изменит мою жизнь и тело, но искренне верила, что личность эти перемены не затронут. Несмотря на подгузники, пеленки и лифчики для кормления, я была все той же.

Я встречала мам, которые, скажем откровенно, менялись до неузнаваемости. И я сейчас говорю не о том, что происходило с их телом. Они в буквальном смысле становились другими людьми. Я боялась, что нечто подобное случится и со мной. И обещала себе не допустить, чтобы материнство поглотило меня без остатка.

Но недавно кое-что произошло. Я ехала забирать детей от няни и, воспользовавшись случаем, решила послушать какой-нибудь диск. Под руку мне попался старый сборник, и выбор пал на композицию Джей-Зи «Ниггеры в Париже». Да-да, знаю.

И когда, подкрутив колонки, я дошла до очередной «мазафаки», я поймала свое отражение в зеркале заднего вида. Посмотрела на детские автокресла, на светоотражатели с кошачьими ушками. Заметила морщинки и неловко замазанные круги под глазами. И вдруг мне стало стыдно за то, что я сижу вот так и подпеваю Джей-Зи и его ниггерам. Я почувствовала себя мамой…

Правда в том, что я составляла эту подборку, когда дни напролет разъезжала по клиентам на корпоративном BMW с внушительным запасом лошадиных сил. А в обстоятельной, неторопливой «Воксхолл Астре», которая недавно отметила десятый день рождения, в окружении коробочек из-под фруктового сока и забытых игрушек, она звучала как минимум неуместно. Светоотражатель, автокресла и тот факт, что я торопливо переключила проигрыватель на «Классный мюзикл», явно указывает, что моя жизнь изменилась. И я вместе с ней.

Бывают времена, когда Прежняя Я выходит на сцену. Недавно я встречалась со старыми коллегами по работе, забыла о зароке «пить только джин» и задержалась в баре намного дольше, чем планировала. Хотя у троих из нас есть дети, мы просидели до позднего вечера, обсуждая «нормальные» темы – то есть все, кроме наших родительских проблем.

Надо сказать, я и без алкоголя способна поддержать интересную беседу. На детской площадке я первая готова выйти за рамки обсуждения зубов, колик и прибавок в весе – не потому, что отрицаю свое материнство, но потому что очень здорово для разнообразия поговорить об «Игре престолов».

У меня много бездетных друзей. Иногда общение с ними я предпочитаю «игровым свиданиям». Болтовня об отпускных интрижках, рабочих новостях и сплетнях из газеты «Мейл» кажется дуновением свежего ветра среди бесконечных разговоров о яслях и детских кризисах. Благодаря бездетным друзьям я могу прикоснуться к другой жизни. Но отдаю себе отчет, что до рождения Генри моя жизнь была иной. И я сама была иной. Дети изменили все.

Они изменили мой образ мышления и по-другому расставили приоритеты. Я больше не чувствую себя беззаботной. На мне лежит огромная ответственность: я должна обеспечить своим детям счастливую и безопасную жизнь. У меня нет права на ошибку. Я волнуюсь, что не слишком в этом преуспеваю, что они заслуживают лучшую мать, и порой мне кажется, будто я совсем не справляюсь. Иногда я скучаю по той жизни, в которой слушала не самые приличные музыкальные сборники и отрывалась на вечеринках, зная, что на следующий день мне не нужно идти на чей-то день рождения и прикалывать хвост растреклятому ослу. Заявиться на детский праздник с похмелья – значит обречь себя на адские муки.

Иногда я смотрю на своих мальчиков и не могу поверить, что они мои. Порой на работе я до такой степени вживаюсь в роль Прежней Себя, что внезапная мысль о том, что я отвечаю за двух маленьких человечков, потрясает меня до глубины души. «Как это случилось?» – ошарашенно спрашиваю я себя. Конечно, я знаю, как это случилось (я представляла работу аиста менее экстремальной), но, кажется, так до конца и не осознала себя мамой.

Я мама.

И, конечно, еще много кто. Я писательница, блогер (но, увы, не хипстер), подруга, жена, волонтерка в службе поддержки для переживших насилие, удивительно неловкий человек с тягой к джину и булочкам в сладкой глазури. А еще я отвратительно мою посуду (да, такое тоже бывает, у меня просто антиталант). Но если все аспекты моей жизни представить в виде круговой диаграммы, то самый большой кусок достанется моим мальчикам (в число которых входит и Джеймс, только ему мы об этом не скажем).

Вряд ли что-нибудь еще повлияет на меня так, как рождение детей. И дело не в том, что они оставили на моих бедрах серебристые растяжки и возложили на меня огромную ответственность. Я даже не могу описать, как они изменили меня с эмоциональной точки зрения. Это действительно невозможно понять, пока у вас не родится ребенок. Материнство изменило мою суть. Мои мальчики сделали меня другим человеком. Это безумие, но знаете что? Мне нравится.