Караван счастливых историй - Роман Авдеев

Родители жили рядом, в соседней области, но моя мама до сих пор не понимает моей страсти к жизненным переменам. Она не может воспринимать мир, как я. И поэтому все, что я чувствовала, оставалось в тайне, она и не предполагала, что я искренне готовлюсь начать новую жизнь.

Прошло какое-то время, и мне позвонила моя подруга, сотрудник органов опеки. Это был 2009 год, июнь. Я плохо помню детали, но она позвонила, чтобы рассказать историю двойняшек, Артема и Сергея, которых обнаружили на детской площадке. А дальше началась та самая новая жизнь… Через день я уже была в детском доме и в приоткрытую дверь наблюдала за тем, как мои дети грустно играют в кубики. Еще через день я принялась оформлять документы, чтобы забрать моих любимых двойняшек – Артема и Сергея. Все это говорило лишь об одном – они лучшее, что произошло со мной в жизни.

А еще через день я увидела Диму. Это был первый день награждения участников соревнований по трофи-рейдам. Мы купались в лучах славы. Меня тоже награждали, к тому времени этот «креативный спорт» я пробовала для себя как развлечение. Радостно подпрыгивала и хлопала от восторга, попав в пресловутую сумасшедшую общую эйфорию. Все вокруг в умилении наблюдали за этой сценой. А мне просто хотелось насладиться последними минутами свободы перед новой ответственной жизнью. Я танцевала, и оказалось, что с обаянием у меня все в порядке. Дима радовался мне. Восторженная публика рукоплескала, не зная, кому из фаворитов отдать свою симпатию – брутальному лидеру или новенькой в тусовке, лысой миниатюрной гонщице. То есть мне. Я находилась в состоянии, когда ничего такого не ищешь, когда все свои ожидания в личной жизни отпускаешь в свободный полет. Но видно, когда расслабляешься, тогда все и получаешь. После нашего знакомства прошла всего неделя-другая переговоров со своим сердцем, которое как-то незаметно, исподволь лишилось покоя, – и! – нас закружило в стремительном потоке. Да! Я попалась на крючок Диминого обаяния!

И здесь тоже будто не было моего решения, осознанного, во всяком случае. Все дело в Диме. Узнав о детях, которые ждут меня, он сразу сказал, что станет им отцом. В тот период мы не расставались ни на минуту. Дима вечерами кормил меня с ложечки и постоянно настаивал на том, чтобы «завтра», в перерывах между работой и оформлением документов, я хоть что-то ела. Этот красивый, со своей историей «инопланетянин», ничего не значащий для меня еще две недели назад, с которым, казалось, мы абсолютно разнополярны, вдруг заполнил собой все.

В опеке Дима представился моим женихом, но, поскольку мы еще не были в официальном браке, документы я оформила на себя.

В июле мы забрали мальчиков в свою однокомнатную квартиру, настало веселое время – все адаптировались ко всем и сразу. Мы были самыми нестандартными приемными родителями. Исключили все правила, вечером ужинали на подоконнике, любуясь на дождь за окном; по утрам бегали к соседям в частный сектор срывать созревшую вишню, а на завтрак пробовали смешивать разные соусы; бегали дома в разноцветных шапках, носили рваные джинсы и пропадали в путешествиях с нашим любимым псом Аристотелем Анасисом Максимусом. Когда по утрам я надевала деловой костюм и строго разговаривала по телефону, мои родные, с каждым из которых мы были знакомы чуть больше месяца, не могли понять, кто же я – беззаботная сумасбродка или деловая и ответственная молодая жена и мама.

Месяц мы так прожили, а потом поняли, что дети, работа, сплошные заботы абсолютно лишили нас личного времени, и мы, не откладывая, решили убежать от всех на берег моря. Детей отвезли моим родителям. Выглядело это примерно так: «Мамуль, привет! Исполнилась моя мечта. Это Сережа и Тема – твои внуки, а это Дима – мой жених».

Поездка на море была нашим романтическим путешествием, которое подарило нам Алиску. Возвратившись, мы чувствовали себя как-то особенно. Дима, человек разумный и обстоятельный, настоял на том, чтобы мы хотя бы на этот раз сделали все по-человечески, не пускали на самотек. Я проверилась, а у меня внутри, оказывается, уже живет маленький человек.

Я резко повзрослела, осознав, что за год мы превратимся в многодетную семью, оценила, как важна для меня семья, как мне этого не хватало. Настоящей, большой, дружной семьи с мамой и папой, бабушками и дедушками, дядями и тетями, чинными семейными обедами и шумными днями рождения, с огромной елкой на Рождество и подарками в многочисленных коробочках для всей семьи, включая даже собачку. У меня этого не было. Никогда. А это важно для любого человека, очень-очень важно! Это дает такую уверенность. Это все дает некую естественную внутреннюю мудрость, целостность, это фундамент, на котором строится вся последующая судьба человека. Без этого невозможно создать гармоничных отношений в семье, нормально воспитать детей. Это азбука, знание которой человек потом применяет всю жизнь. Дима будет смеяться надо мной, потому что я сейчас говорю об этом с восторгом, присущим ребенку. Он может найти несколько подходящих фраз из поэзии, чтобы описать это. А я считаю, что семья – это когда все желают только лучшего друг для друга. Это то, ради чего стоит жить.

В сентябре, понимая, что скоро нас станет пятеро, мы решили купить маленький красивый коттедж и переехать туда. Подальше от суеты. Долго не выбирали, купили практически первый понравившийся, основным условием было наличие школы, в которую должны были пойти наши мальчики. Переехали мы 23 сентября, а 23 января наш дом сгорел, и мы все остались на улице. Сумма ущерба составила 8 000 000 рублей, но, единственное, что я помню сейчас очень четко, – у меня не было чувства потери. Словно все то имущество не имело ко мне никакого отношения, хотя там были очень дорогие для меня вещи. А 14 марта родилась Алиска. Родилась на день рождения своей бабушки, Диминой мамы. Месяц и я, и она пролежали в реанимации. У меня ликворея – истечение спинномозговой жидкости, а у Алисы – двухстороннее воспаление легких. Мы виделись только один день – 14 марта в три часа ночи, когда она родилась, и вечером, когда священник окрестил нашу дочь в честь Марии Египетской. Потом ее увезли в 13-ю ГКБ, а я осталась лежать в палате одна, встала я только спустя месяц. Дима нас обслуживал как принцесс, говорил мне, что завтра я обязательно встану и поеду к Алиске, приводил специалистов, меня возили на обследование, хотя мне казалось, что я уже никогда не встану, и тихонечко плакала. Но Дима сильнее. Ровно через месяц мы уже ехали всей семьей в новую съемную однокомнатную квартиру с большим белым ковром и с уже явно подросшим Аристотелем.