Утешный мир - Екатерина Мурашова

Я пыталась (думаю, неубедительно) быть современной: если с Костей все так кристально ясно, так почему бы просто не получить удовольствие от приключения?

– Я не могу и не хочу обманывать мужа, – категорически сказала Тамара. – Это унижает нас обоих. И он далеко не дурак и все равно догадается – ведь мне даже младший сын на днях сказал: «Мамочка, ты стала такая красивая последнее время!» К тому же то, что я испытываю сейчас, совершенно не похоже на мимолетную интрижку-приключение. Во мне, кажется, ни одной вещи не осталось на своих местах – всё сдвинулось.

– Вы полюбили Костю? – спросила я.

– Это как раз тот вопрос, который я себе все время задаю… – задумчиво сказала Тамара. – Пять раз из шести отвечаю положительно…

– А шестой?

– А шестой – не знаю. Но что же это тогда такое?

– Я тоже не знаю. Однако у меня есть одно предположение. Но сначала скажите: где сейчас ваш брат?

Тамара достала платок и тихо заплакала, аккуратно промокая глаза.

– Он жив?

– Да, но… все плохо…

– Он не принимает помощи ни от родителей, ни от вас?

– Да, но… Откуда вы знаете?!

– Мое предположение заключается в том, что вы полюбили не Костю. Рядом с ним, профессионалом, как вы выражаетесь, в вас сработал наконец некий механизм, и вы осмелились полюбить себя.

– Себя? Звучит как-то не очень…

– Ну разумеется, вы же не ходили на всякие психологические тренинги, на которых этому как бы учат, – усмехнулась я. – Вас, как и меня когда-то, учили, что «я» – это последняя буква алфавита…

– Да, так всегда говорила моя бабушка!

– Вы все время жили, выполняя чьи-то заветы и оправдывая чьи-то ожидания. И вот теперь, благодаря Косте, в вас проклюнулось из-под долгового асфальта и потянуло листочки к солнцу ваше собственное «я», которое всегда тяготело к радуге и дороге. И именно оно-то, его сила и страстность и были той водой, которая снесла плотину. А ручеек – это ваша влюбленность в красивого и сладкоречивого Константина. Спасибо ему.

Некоторое время Тамара молчала, потом подняла на меня глаза, полные прозрачных слез (она красиво плакала, глаза не становились красно-поросячьими), и спросила:

– И что же мне теперь делать?

– Я не знаю. Мы все люди дороги, но путь у каждого свой.

– Можно я еще к вам приду?

– Ну конечно.

Уже на пороге она вдруг обернулась и зло блеснула глазами:

– Я уйду из этой чертовой конторы!

– Ну разумеется, – кивнула я.

* * *

За два года Тамара очень существенно изменила свою жизнь. С мужем они разъехались, оставшись в тесных дружеских отношениях по поводу совместного воспитания детей и не только (он действительно хороший человек, тут не было ошибки). Костя с радостным подъемом помогал Тамаре устраивать новую жизнь, поддерживал, утешал, внушал веру в то, что у нее – удивительной и прекрасной – все получится. Она поступила на заочный в педагогический колледж, на отделение дошкольного образования, в дальнейшем собирается сменить работу на ту, о которой всегда мечтала. «Наверное, это все правильно, – заметила как-то Тамара. – Потому что даже мой брат сказал, что я стала не такая пластмассовая, как всегда была, и я теперь даже надеюсь уговорить его лечиться, мы уже в Бехтеревке договорились…».

Когда все наладилось и немного устоялось, Костя, как и ожидалось, растворился в пространстве. Тамара послала ему вслед свою искреннюю благодарность. Дорога уходит вдаль. Что там, под радугой?