Robbie Williams. Откровение - Крис Хит

Затем интервьюер спрашивает, почему он делает то, что делает.

«Я просто думаю, что если ты лошадь в поле — так ходи и паши. Потому что ты лошадь. Работа такая. Если ты ребенок в песочнице — играй с песочком, это твое занятие. У тебя есть занятие. У меня есть занятие. Больше я ничего не знаю. Я, конечно, не такого плана артист, и я не сравниваю, но вот задайте этот вопрос, скажем, Нилу Янгу. Он почему этим до сих пор занимается? Работа у него такая. А у меня своя. И мне она нравится. Это хобби, но мне за него платят. Сотворить отличный альбом, который затронет души людей, — по-моему, это прекрасная задача и чаша с ядом, что есть для меня сочетание идеальное. У меня есть личный самолет, в полете приносят кофе и суси, приземляемся мы на отдельную площадку, я еду в телестудию, показываю там себя три с половиной минуты, все хлопают, я ухожу из студии, сажусь обратно в свой личный самолет, летим обратно, там меня встречают, отвозят домой, где я смотрю футбол. Есть очень много разнообразных причин, почему мне это нравится — множество причин довольно поверхностны, другие очень глубоки, многие исполнены глубокого смысла, большинство же лишены смысла вообще. Мне, как уроженцу рабочего городка, из которого никто никогда никуда не уезжает, очень-очень сильно повезло в жизни. У меня нет образования и дипломов. Я, честно говоря, должен был пойти служить в армию. Или в полицию. Ну или стал бы наркоторговцем. Одно из трех, короче. Но вот я перед вами, здесь, в Дании, двадцать два года спустя разговариваю с вами. Есть очень много прекрасных причин, почему я делаю то, что я делаю. Это прекрасная жизнь. На самом деле».

* * *

Журналистка Politiken, присев напротив Роба, тут же сообщает, что ее газета — «как бы датский вариант The Guardian». И Роб тут же: «О, так вы меня ненавидите, стало быть». Она хочет начать глубокое исчерпывающее обсуждение того, что есть Совершенная Попсовая Песня. Роб предлагает варианты: «Yesterday», «You And Me Song» группы The Wannadies, «There She Goes» группы The La’s, а также «Singing In The Rain», «Somewhere Over The Rainbow», «When I Fall In Love». Журналистка спрашивает, какой должна быть тематика подобной песни. «Ну я бы сказал, — отвечает Роб, — что надо бы чтоб такие темы были: желание, нужда, тоска, сожаление, печаль, надежда, меланхолия… все упаковано в одно краткое сообщение. Чтоб очень просто и невероятно сложно. Все в одной песне. Смесь меланхолии, надежды и печали».

А вскоре он рассказывает ей про свою песню «Feel».

«Поп-музыка любит крайние эмоции, и поп-музыка любит сильные смелые заявления. У меня, конечно, были сильные эмоции — тот день, когда я написал эту песню, наверное, самый печальный в моей жизни. Но ни по какой другой причине, кроме той, что химическое нечто со мной происходило. А ощущения — как будто ты в тюрьме, то есть в месте крайне неприятном и неуютном. Не мог я терпеть жизнь, понимаете. То есть родилась она из глубокой боли, песня „Feel“ в смысле. Чего в ней такого особенного, если говорить в таких терминах — она родилась в месте очень грубом, откровенном…» Он меняет мысль. «И в то же время у нее очень простой припев. „Я просто хочу чувствовать настоящую любовь в доме, в котором живу“. Все хотят. Думаю, получилось верное сочетание простоты… ну там крупицы ума тоже есть, правда, но не настолько много, чтоб все переусложнить. Есть такой принцип: писать надо о том, о чем знаешь. Вот я и пишу о том, что знаю. Много о чем мне неведомо, а вот свои чувства знаю».

По иронии судьбы «Feel» — одна из песен, которые ему предстоит петь сегодня на датском «Голосе», дуэтом с участницей по имени Сес. Те, кто делают шоу, сократили хронометраж песни до двух с половиной минут, и сейчас участница поет строчку: «before I fall in love, I can feel myself coming», что мало того, что довольно странно и нелепо, так еще и слова из разных строчек тут смешались. Слава — это такое место, где тебя чествуют и позорят с интервалом в один вдох. А на таких вот программах твои песни — это как колбаса для солянки, сколько нарежут — столько и будет.

После этого Роб натирает руки обеззараживающей жидкостью. Недавно, замечает он, ему попался твит «чего хорошего в больничной гигиене, так это то, что там у всех такой вид, как будто они какие-то низкие планы вынашивают».

* * *

Take The Crown взлетает в чарте альбомов сразу на первое место. Собравшись вместе, семья Уильямс слушает хит-парад на Radio 1.

«Мы с Тедди потанцевали даже, — говорит он. — Она теперь правильно улыбается. Вот сегодня утром так… Думаю, она понимает, что я на первом месте».

Роб дает три концерта подряд в лондонском зале O2. Репетиции проходят в студийном комплексе в западном Лондоне. После машина отвозит Роба в город по шоссе М40.

«Вот здесь когда подъезжаешь к Лондону, то он кажется таким мрачным, — говорит он. — Мы с Take That всегда ж подъезжали с севера, видели эти дома, и приятнее они не стали. Жутковато тут жить. Все эти разговоры про „там на севере мрачняк“ — а типа здесь такого нет?»

Я спрашиваю, помнит ли он свой первый приезд в Лондон.

«Кажется, приехал на марш против Тэтчер. В моей семье тогда все были упертыми социалистами, все, тетушка Джо, дядя Дон, моя мама, моя сестра, я сам. Я у них на плечах, распеваю: „Мэгги! Уходи! Мэгги! Уходи! Мэгги, Мэгги, Мэгги! Уйди-уйди-уйди!“ Мало что помню, помню просто само событие это. Припоминаю, что ходили мы около Парламента. Мне года три-четыре, наверное. Мне жутко понравилось участвовать со всеми».

Он молчит секунду, потом разражается смехом.

«Мама, думаю, всегда голосовала за консерваторов».

Снова дома. Роб переодевает Тедди, поглядывая в телевизоре реалити-шоу «Молодой подмастерье».

«Так здорово тебе подгузники никто еще не менял, верно? — болтает он с дочерью. — Перемена подгузников номер один?»

* * *

На следующий день Роб приезжает на репетицию рано. Он неприятно удивлен, обнаружив множество людей повсюду.

«Я не должен был бы быть тут еще 35 минут, — замечает он. — И приехал так специально, чтоб оторваться от всего. Жена спала еще. У соседей работы какие-то в саду шумные. Я походил туда-сюда по лестнице, поспал достаточно и решил, что вот в этой комнате обрету покой. Так что я приехал на час раньше, чтобы посидеть в интернете и расширить свои познание в области похищения землян инопланетянами. Но… — он негодующе смотрит на окружающих, — меня самого похитил шоу-бизнес».

Он здорово ошибся, предположив, что все появятся на месте именно тогда, когда он должен там быть.

Входит Джози — Джози Клифф, менеджер, который проводил с ним все дни до 2014-го, вместо которого сейчас работает Майкл — и гнев Роба зашкаливает.

«Джози! Меня тут не должно быть еще полчаса, так что пусть все меня игнорируют!»

Просьба в таком виде висит с секунду в воздухе, и тут Роб уточняет: «Пока я не попрошу чего-нибудь».

* * *

Он нашел клип стендап-комика Ли Мэка, где тот его всячески высмеивает:

«Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь объяснил Робби Уильямсу, что развлекать людей — это не вот это вот», — и Мэк изображает преувеличенно медленную, исполненную самолюбования походку Роба и кривую ухмылку на лице. «Поглядите на меня: самодовольный как мудак». Затем Мэк высмеивает манеру Роба направлять микрофон в публику: «Давай, Гластонбери, ты знаешь эту песню!» «Ага, Робби, знаем, — продолжает Мэк. — Мы по полторы сотни фунтов заплатили, чтоб сюда попасть, так что, может, мы послушаем, как ты поешь для нас?»