Пеп Гвардиола. На пике - Гильем Балаге

Первая половина сезона в исполнении шведа выдалась более чем приемлемой, но во второй ее части он стал куда менее эффективен. Создавалось впечатление, что он едва понимает свою роль в клубе, и часто на поле он превращался в еще одного защитника, которого Месси должен был обыграть.

Вскоре появились разногласия, в ходе которых он показал свой крутой нрав, а за ними последовали и другие признаки неудачно складывавшегося сезона. В матче чемпионата против «Мальорки» (4:2 в пользу «Барсы») судья назначил пенальти за фол на Ибрагимовича, который фантастически играл, но никак не мог забить. Месси вызвался пробить и забил. Гневная реакция шведа поразила всех. «Это был мой пенальти!» – крикнул он тренеру. Аналогичные инциденты последовали и в дальнейшем.

Перед домашним матчем против «Мадрида» Ибра получил мышечную травму, и результаты ультразвукового сканирования никак не могли прояснить ситуацию относительно сроков и условий его восстановления. Пеп не хотел рисковать. Златан же безумно жаждал сыграть в своем первом «Эль Класико». «Я буду готов к матчу», – продолжал твердить он. Он был так напряжен, что как-то даже накинулся на тренера по физподготовке Лоренсо Бонавентуру и попытался схватить его за горло. До игрока дошел слух, что Бонавентура, говоря ему самому, что он будет здоров к матчу, Пепу докладывал как раз обратное; «Не связывайся со мной, или я тебе башку оторву!» – кричал взбешенный Ибрагимович. В итоге он не вышел в старте на тот матч, но, встав со скамейки запасных, забил победный гол.

Команда же продолжала искать передачами Месси во время матчей, и казалось, что Ибрагимович не понимает, что от него требуется. В массмедиа сложился образ шведской суперзвезды, подкрепленный его откровенной автобиографией «Я – Златан» и некоторыми примерами его поведения. Его воспринимали как весьма высокомерного и своенравного молодого человека, которому не хватает скромности. Однако в реальности Ибр не настолько категоричен. Перед Рождеством Ибрагимович хотел обсудить свою роль в клубе и встретился с Пепом и Чики Бегиристайном. «И я, и Месси можем играть намного лучше при поддержке всех остальных, но я не чувствую, чтобы кто-нибудь пытался мне помочь здесь, – сказал он им. – Мне нужно, чтобы Хави и Иньеста делали мне передачи, но кажется, что они видят только Месси… а я в два раза больше него!»

Пеп подумал, что с двумя полузащитниками следует поговорить и объяснить им ситуацию. Однако потенциально это могло привести к тому, что команда сменит направление и начнет двигаться не туда, куда он изначально ее рассчитывал привести.

Тем не менее Гвардиола пытался сохранить гармонию с Иброй в составе.

Чики Бегиристайн узнал, что игрок с каждым днем становится все более и более раздраженным, и, что хуже, он начал демонстрировать это другим футболистам. На следующее утро он сказал об этом Пепу, и днем тренер отправился с Ибрагимовичем на ланч. Гвардиола попытался объяснить ему, чего от него хочет, насколько команда в нем нуждается и наоборот. Он просил Ибру не прекращать стараться.

Но шведский бомбардир по-прежнему ощущал себя непонятым. Ему было недостаточно ланча с тренером. После Рождества произошла перемена, которую заметил Пеп. Появился скромный и учтивый Ибра, изо всех сил пытающийся влиться в компанию «школьников» – так он слегка менторским тоном называл преданных учеников Пепа из числа доморощенных игроков вроде Хави и Иньесты. «Это не настоящий Златан, он притворяется. Подожди, ты увидишь», – предупреждали близкие к Пепу люди.

Нет, это не был настоящий Златан. В ходе рождественских каникул, как он сам признается в своей автобиографии, он впал «в депрессию» и даже стал задумываться о том, чтобы уйти из футбола, настолько сильным было его негодование, накопившееся в результате отсутствия взаимопонимания с тренером. После паузы прежнее высокомерие и внутреннее напряжение начали нарастать по новой.

Новый год для Ибрагимовича начался безрадостно: на тренировку он пришел с ожогами на лице. Выяснилось, что причинами их стал холод – Златан катался на снегоходе без необходимой защиты. Двойное нарушение клубных правил привело к наказанию в виде штрафа. Окончательно все переменилось в феврале, когда Пеп передвинул Месси с края в центр. Ибра подумал, что от него будут ждать того же, что делал Это’о в предыдущем сезоне, но это было не так.

Форвард начал подозревать, что это Месси выражал недовольство, что главной звездой первой части сезона был швед, а потому нажаловался Пепу. В одном из случаев, по словам Ибры, Месси отправил Пепу текстовое сообщение с подобными словами на обратной дороге с выездного матча. А если Ибрагимович вдруг почувствует, что его обидели или выступили против него, он никогда не простит и не забудет этого.

Правда же была в том, что никто не хотел выслушивать Ибру, потому что команда двигалась в другом направлении, и если говорить словами самого игрока, «Феррари», которую купила «Барселона», водили теперь так, словно это был «Фиат». Часто Ибрагимович начинал споры на тренировках по тактическим вопросам и теперь уже перестал скрывать тот факт, что не готов принимать многие инструкции тренера.

Пеп начал терять терпение, он уже вплотную подобрался к точке невозврата, и иногда открыто это демонстрировал на глазах остальных. Отношения между игроком и тренером стали натянутыми, и Златан начал видеть в Пепе врага. «Ему стоит быть поосторожнее со мной. А то я как-нибудь потеряю контроль над своей рукой на тренировке и дам ему затрещину», – как-то сказал он, а позднее написал в своей книге: «Я чувствовал себя говном, сидя в раздевалке под взором Гвардиолы, который глядел на меня так, словно я был чужаком, раздражающей его деталью. Настоящее безумие. Он был словно стена, каменная стена. Я не получал ни жеста от него, ни слова, и каждый раз, находясь с командой, мечтал убраться подальше».

Рубикон был пройден.

Началась холодная война, игрок и тренер перестали разговаривать друг с другом, и ничто теперь не могло мотивировать Ибрагимовича. «Потом Гвардиола взялся за свою философию. Я едва слушал. А зачем? Это была форменная чепуха про кровь, пот и слезы, что-то в этом духе. Я заходил в помещение; он выходил. Он приветствовал всех, но меня игнорировал. Я сделал многое, чтобы адаптироваться, – игроки «Барсы» были словно школьники, слепо следующие за учителем, в то время как я задавался вопросом: «А почему мы, собственно, должны?»

– Он смотрел на тебя сегодня? – спрашивал у него Тьерри Анри.

– Не-а, но я видел его со спины, – отвечал Ибра.

– А, ну тогда у вас наметилось потепление…

В начале апреля у Ибры произошло своего рода возрождение, но перед самым «Эль Класико» на «Бернабеу» он получил травму. В том матче Месси успешно реализовал свой потенциал на позиции «ложной девятки» и забил оба гола в матче, который завершился со счетом 0:2. Мышечная травма привела к тому, что в конец сезона Ибра входил в другом ритме, нежели остальные, но Гвардиола все же использовал его в полуфиналах Лиги чемпионов против «Интера», приняв решение, которое пошло во вред и игроку, и тренеру, и всей команде. Пеп так и не простил себя за этот шаг.

Ничтожный вклад Ибры в этих двух матчах стал последней каплей, переполнившей чашу. После счета 3:2 в первой игре он раздумывал над тем, чтобы оставить Ибрагимовича на скамейке на ответную игру на «Камп Ноу», освободив место для Месси. Но Пеп решил прислушаться к голосу разума, а не сердца. Ибра вышел в старте, но его минимальная вовлеченность в командную игру привела к тому, что на шестьдесят третьей минуте матча Пеп его заменил. «Барселона» не смогла выдержать противостояние, и Гвардиола решил, что больше никогда не позволит разуму руководить его инстинктами. Тот матч стал одним из последних для Ибры в составе «Барселоны», ибо Педро и Боян теперь чаще попадали в состав: это были игроки, ставшие ключевыми для выигрыша чемпионства во второй год при Гвардиоле.