Убийство в кукольном доме. Как расследование необъяснимых смертей стало наукой криминалистикой - Брюс Голдфарб

Поместье Ли на момент ее смерти стоило почти миллион долларов. Согласно завещанию, большую часть земли разделили между двумя оставшимися в живых детьми, Джоном Ли и Мартой Батчелдер. Еще одна доля перешла Фонду Фрэнсис Глесснер Ли по изучению судебной медицины. Гарвард в завещании не был упомянут ни разу. Университету ничего не досталось.

В 1978 году Джон Ли и Марта Батчелдер пожертвовали поместье «Рокс» Обществу защиты лесов Нью-Гэмпшира, чтобы продолжить работу по сохранению и восстановлению деревьев, которую 100 лет назад начал их дед Джон Джейкоб Глесснер^[421]. По условиям передачи земли, поля в поместье «Рокс» всегда должны приносить урожай. Более 30 лет там сажали рождественские ели. Сейчас поместье открыто для публики, там разбиты ухоженные тропинки для прогулок и круглый год проводят различные мероприятия, например школьные экскурсии с рассказом о том, как делают кленовый сироп.

В августе 2018 года на шоссе 302 около «Рокс» был открыт исторический памятный знак как дань уважения Ли, матери американской судебной медицины и создателю «Этюдов на тему необъяснимой смерти»^[422].

На протяжении многих лет резиденция Глесснеров на Прейри-авеню переходила из рук в руки. Наследники передали ее Арморскому институту, ныне Иллинойсскому технологическому институту, который сдал здание в аренду Литографическому техническому фонду. До 1965 года в доме размещалось профессиональное училище, а затем его выставили на продажу за 70 тысяч долларов. Поскольку покупателей не нашлось, знаменитый дом Ричардсона планировали сносить. Резиденцию удалось спасти, когда несколько местных архитекторов и защитников окружающей среды объединились и создали Фонд Чикагской школы архитектуры, который в декабре 1966 года купил здание за 35 тысяч долларов. Не прошло и года, как там начали организовывать программы и выставки, а в 1971 году стартовали регулярные экскурсии^[423].

В 1994 году фонд выделил Дом-музей Глесснеров как отдельную некоммерческую организацию. Дом-музей в историческом районе Прейри-авеню в южной части Чикаго открыт для публики, там проводят экскурсии и специальные мероприятия. Первоначальный план этажа сохранили, много было сделано для восстановления внешнего вида и меблировки здания. Члены семьи Глесснеров передали музею много предметов мебели и декора, чтобы резиденция выглядела как в дни своего расцвета. За то, что дом на Прейри-авеню сохранился до наших дней, нужно благодарить три поколения Глесснеров.

В марте 2019 года в музее представили отреставрированную детскую Фрэнсис Глесснер Ли, в том числе ее кроватку, спроектированную Айзеком Скоттом.

Ли неизменно руководила всеми семинарами по расследованию убийств почти до самой смерти. В последние годы, чтобы поговорить с ней, нужно было кричать в слуховой аппарат размером с пачку сигарет, который она держала на весу. Семинары в Гарварде продолжались под руководством ее дочери Марты Батчелдер до 1967 года, когда университет прекратил эту программу.

Рассел Фишер, главный судмедэксперт штата Мэриленд, который учился у Морица и был одним из любимцев Ли, обратился в Гарвард с просьбой продолжить семинары в Балтиморе. С согласия наследников Ли президент и научные сотрудники университета передали «Этюды на тему необъяснимой смерти» Медицинско-правовому фонду Мэриленда для обучения полицейских на курсе, получившем новое название, — семинар имени Фрэнсис Глесснер Ли по расследованию убийств.

Первый такой семинар в Балтиморе состоялся с 6 по 10 мая 1968 года, и на нем Фишер распределил между участниками дела, проиллюстрированные «Этюдами». Рецензентом дел и хранителем секретов Ли при создании диорам был Паркер Гласс, секретарь кафедры судебной медицины. Он провел с диорамами больше времени, чем кто-либо другой, не считая самой Ли. Изучая «Этюды» более 20 лет, Гласс не мог не заметить нескольких неуместных деталей, возможно попавших туда в суматохе во время переезда из Бостона.

«Здесь есть два незначительных элемента, которые, возможно, были изменены, — писал он секретарю Фишера. — В сцене, изображающей мертвую девушку, лежащую в шкафу с перерезанным горлом, отсутствует маленький ножик. Он должен быть рядом с ее рукой на полу. В сцене в гостиной, где мертвая жена лежит на лестнице, на полу рядом с диваном стоит ваза. Ее там быть не должно. Один из молодых людей [присутствовавших на семинаре] настаивал, что это свидетельство некой борьбы в комнате. Если меня пригласят на следующий семинар, я, возможно, смогу осмотреть макеты на новом месте, чтобы проверить, нет ли там каких-то вводящих в заблуждение изменений»^[424].

Сегодня семинары Фрэнсис Глесснер Ли по расследованию убийств проходят в Балтиморе, в Центре судебно-медицинской экспертизы штата Мэриленд. Они проводятся в соответствии с традициями, установленными Ли, хотя попасть туда проще, чем при ее строгих правилах, когда участвовать можно было только по приглашениям. Студенты по-прежнему получают диплом с надписью Harvard Associates in Police Science и нагрудный знак HAPS. На каждом семинаре снимают групповую фотографию.

Во второй вечер участники семинара отправляются на прекрасный ужин в один из лучших стейк-хаусов Балтимора. Еду подают не на позолоченном фарфоре, но все же это довольно приличная трапеза.

В 2017 году, когда семинарам в Балтиморе исполнилось полвека, некая юридическая фирма, представляющая интересы президента и научных сотрудников Гарварда, направила письмо организации Harvard Associates in Police Science. Адвокаты заявили, что их клиенты «обеспокоены тем, что Медицинская школа Гарварда и ваша организация являются аффилированными лицами»^[425]. Дабы студенты по ошибке не предположили, что получают диплом Гарварда, теперь на сайте HAPS и в дипломах, выдаваемых по завершении семинара, содержится фраза «Не связано с Гарвардским университетом». Это сделано по просьбе президента и научных сотрудников университета.

«Этюды на тему необъяснимой смерти» до сих пор используются так, как задумывала Ли, — для обучения полицейских тому, как наблюдать и сообщать о своих находках. Диорама «Две комнаты» получила непоправимые повреждения в 1960-х годах, и макетов осталось 18. Местонахождение «Двух комнат» неизвестно.