Ящик Пандоры - Пол Оффит

В августе 2010 года Purdue заменила форму выпуска оксиконтина с отложенным всасыванием на «устойчивую к механическому воздействию». Теперь лекарство производилось в виде густого клейкого геля, и его нельзя было раскрошить. Два года спустя New England Journal of Medicine опубликовал результаты исследования влияния этой новой формы. Ученые обнаружили, что, хотя количество человек, злоупотребляющих оксиконтином, снизилось, 24 % наркоманов все-таки нашли способ обойти устойчивость к механическому воздействию, а 66 % просто перешли на другой наркотик, в основном героин. Несмотря на смену формы выпуска, ежегодная выручка с продаж оксиконтина по-прежнему превышала два миллиарда долларов.

В 2012 году Рассел Портеной, ставший председателем Отдела обезболивания и паллиативной помощи в медицинском центре Бет-Изрейел в Нью-Йорке, признался: «В конце 1980-х и 1990-х я прочитал много лекций о зависимости, где говорил неправду. Тогда мы не знали того, что известно сейчас». За последнее десятилетие от передозировки обезболивающих умерли более 100 000 человек. Стивен Пассик, психиатр, тесно сотрудничавший с Портеноем, вспоминал «войну с болью». «Это было похоже на религиозное движение, — сказал он. — Мы вкладывали сюда душу».

По сути, оксиконтин был одним из наркотиков, вызывающих самое сильное привыкание. А война Рассела Портеноя — серьезнейшей ошибкой современной медицины.

16 января 2016 года в статье Джины Колата и Сары Коэн в New York Times говорилось: «Рост смертности молодых белых взрослых людей делает их первым поколением со времен войны во Вьетнаме середины 1960-х годов, где показатели смертности в раннем взрослом возрасте более высокие, чем в предшествующем поколении». Передозировка опиоидами стала основной причиной летальных исходов в США.

15 марта 2016 года центры контроля и профилактики заболеваний в конце концов предложили нормы целесообразного использования обезболивающих, отпускаемых по рецепту, указав, что врачи должны прописывать их: 1) только если не помогают безрецептурные методы, такие как прием ибупрофена и физиотерапия; 2) в количествах, не превышающих трехдневный запас для краткосрочной боли, и в редких случаях не более семи дней (обычно лекарство выписывают на две недели или месяц); и 3) только когда наблюдается существенное улучшение. Эти нормы не распространялись на пациентов, получающих обезболивающие препараты при терапии рака, или неизлечимо больных.

Американская академия лечения боли — группа, в которую инвестируют Purdue и Teva Pharmaceuticals, — совместно с Вашингтонским юридическим фондом, часто представляющим интересы фармацевтической компании в суде, выступила против новых норм. В конце концов, обезболивающие продаются на девять миллиардов долларов в год. Роберт Твиллмен, исполнительный директор академии, не принял идею дозировки препаратов на три или семь дней. «Эти цифры все еще довольно условны», — сказал он. Но для Тома Фридена, директора Центра контроля и профилактики заболеваний, этого было достаточно. «Для подавляющего большинства пациентов с хронической болью, — возразил он, — серьезные риски, о которых мы знаем и которые слишком часто приводят к смерти, намного перевешивают временную выгоду. Мы упускаем из виду то, что рецептурные опиоиды вызывают такую же зависимость, как и героин». На сегодня 80 % рецептов на опиоиды в мире выписывается в США, хотя там проживает всего 5 % населения планеты.

Урок, который нужно вынести из проигранной войны с болью, прост: все дело в данных. Когда Фридрих Сертюрнер боялся, что в случае с морфином он откроет ящик Пандоры и выпустит монстра, его предупреждения проигнорировали. Генрих Дрезер, утверждая, что героин безопасен, провел испытания только на считаных людях в течение нескольких недель. И когда Рассел Портеной начал национальную кампанию по продвижению опиоидов, его заявления основывались на данных по 38 пациентам, 12 из которых принимали оксиконтин. Как сказала американская актриса Клара Пеллер в своей теперь уже знаковой телевизионной рекламе гамбургеров Wendy’s «Где мясо?», «если вы собираетесь лечить целый народ, по крайней мере, должны основывать рекомендации на большом количестве доказательств, а не на нескольких отдельных опытах».