Время колоть лёд - Катерина Гордеева

Ч. ХАМАТОВА: Дмитрий Анатольевич, я очень извиняюсь, что я вынуждена вас перебить. Я Чулпан Хаматова, фонд «Подари жизнь». Это фонд, который помогает детям с онкогематологическими заболеваниями. У меня есть четыре пункта, и я их скажу быстро.

Первый пункт, правда, уже озвучили – по поводу вторичного налогообложения. В июне будет второе чтение этой поправки в закон. Просто просьба держать руку на пульсе.

Д. МЕДВЕДЕВ: Я знаю об этом, я потом прокомментирую, скажу.

Ч. ХАМАТОВА: Сейчас (это, наверное, к Татьяне Алексеевне тоже вопрос) принимается закон об охране здоровья граждан, где рассматривается, что родителям разрешается быть с ребенком, только если ребенок младше трех лет, нет? Устаревшие?..

Т. ГОЛИКОВА: Я сейчас скажу…

Ч. ХАМАТОВА: Чего я боюсь? То, что дошло до нас, что ребенок младше трех лет находится с родителем, а дальше – по медицинским показаниям. Медицинские показания разными врачами могут рассматриваться по-разному. Некоторые врачи думают, что ребенок ест, ходит в туалет сам, значит, он обязан быть один, без родителя. То, что это чудовищная психологическая нагрузка на ребенка, они отказываются есть, спать, сопротивляются лечению, – это безусловно. А в случае с онкобольными это вообще просто невозможно априори, потому что нечистоплотные врачи будут эти медицинские показания интерпретировать по-своему, что, безусловно, будет иметь какой-то момент вымогательства и так далее. Это второй вопрос.

Третий вопрос: мы очень просим, чтобы при ввозе лекарств из-за границы благотворительные организации не платили 18 процентов НДС. Я знаю, что этот закон тоже рассматривается уже, но, наверное, очередная просьба держать руку на пульсе, потому что поиск донора костного мозга стоит 15 тысяч евро, а с НДС мы платим 18 тысяч евро… В прошлом году у нас 740 тысяч ушли на налоги.

Л. АМБИНДЕР: 2,5 тысячи евро на каждого ребеночка получается, да, мы тоже платим.

А. МЕЛЬНИКОВА: И еще речь идет о времени, потому что пока идет оформление документов на таможне, в это время уже костный мозг…

Ч. ХАМАТОВА: Наше предложение: освободить благотворительные организации от уплаты 18-процентного налога на ввоз лекарств.

Д. МЕДВЕДЕВ: Понятно, это я услышал, Чулпан. Четвертое?

Ч. ХАМАТОВА: Четвертое. Это будет самое сложное. Я это теоретически понимаю, практически сейчас попробую высказаться. Страховые взносы. Единый социальный налог стал 34 процента. И благодаря вашей поправке были внесены льготы для некоммерческих организаций, для малого бизнеса и благотворительных организаций. Но благотворительные организации воспользоваться этими льготами на сегодняшний день не могут, потому что там есть формулировка «от доходов», а у благотворительных организаций доходов нет. Пожертвования – это не доходы. Поэтому мы очень просим вставить в поправку, где было бы не «от доходов», а «от расходов» – на что тратятся деньги. И тогда благотворительные организации могут пользоваться этими льготами”^[7].

ГОРДЕЕВА: Закон о двойном налогообложении в конце концов был отменен!

ХАМАТОВА: Да, но отменили его благодаря другой составляющей политики нашего фонда: большому бизнесу. Наши крупные жертвователи помогли нам “втащить” отмену этого закона в Госдуму и довести дело до конца. Но дело не в этом. До меня на этом совещании с Медведевым вдруг как-то ясно и отчетливо дошло, что если мы хотим переменить судьбу благотворительного движения, если мы хотим действительно участвовать в жизни страны на равных, мы должны убедить власти себя слушать. Мы должны перестать быть в их глазах какими-то блаженными и полусумасшедшими. Надо идти в Минздрав, в Госдуму, заседать там с ними, выучить их язык и говорить в полный голос, без всяких розовых соплей. Для меня лично это означало, что я больше не актриса Чулпан Хаматова, лицо фонда, вишенка на торте. Я – лоббист. Я должна владеть темой так, чтобы от зубов отскакивало. И начались наши бесконечные тренинги с Катей Чистяковой и Гришей Мазманянцем: я училась у них, как мне разговаривать с такими-то и такими-то чиновниками, фонд наш пошел в государственные органы – тоже разговаривать и решать проблемы.

ГОРДЕЕВА: Это называется GR – отношения с властью.

ХАМАТОВА: Прежде мы считали, что наша задача – от власти требовать. Но со временем стало понятно, что мы должны их учить, должны вместе с ними работать, не должны им себя противопоставлять. Мы в одной телеге. Надо ехать.

ГОРДЕЕВА: То есть примерно с этого момента можно отсчитывать начало “дружбы фонда «Подари жизнь» с российской властью”, за которую тебя потом начнут упрекать.

ХАМАТОВА: Примерно с этого момента, да. Но на деле следует отсчитывать другое: ответственное отношение и мое, и фонда к взаимодействию с государством. Я научилась компетентно говорить о нуждах нашего фонда и медицинских учреждений, находящихся под нашей опекой на любом уровне. Мы все поняли и приняли как данность тот факт, что сделано нами довольно много, но дальше что-то менять и двигать без государства мы не сможем. Хорошее оно, плохое, нравится – не нравится. Мы здесь живем, мы не можем и не должны отделять себя от него. И мы немало сделали для того, чтобы помочь государству нам помогать. Можно так сказать?