Улыбка господина Хо - Александр Уразов

– Как бы то ни было, сейчас эта работа весьма неблагодарна, – упрямо сказал Го.

– Что значит «неблагодарна»?

– Значит, ее не ценят.

– Кто не ценит?

– Люди.

– А как ты относишься к людям этой профессии?

– С сочувствием, – признался Го.

– А остальные над ними смеются – по-твоему, выходит, так?

– Ну да… Хотя подождите. Хотите сказать, что я опять живу в мире, так сказать, «фантазий», придуманных мной?

– Совершенно верно! Здесь тот же самый случай, когда ты боишься признаться в своем страхе, думая, что тебя «закидают камнями».

– Тогда что же получается?

– А получается то, что у нас есть твоя фантазия, которая говорит: «Работа ассенизатора – неблагодарна». Есть твое отношение – ты относишься к ним с сочувствием. Хотя, кстати говоря, может, оно им и не нужно. Может быть, они вполне счастливы.

– Сомневаюсь! – усмехнулся Го.

– Ну конечно, так вообще неправильно говорить – про всех работников этой профессии в целом. Надо всегда говорить про какого-то конкретного человека. Но на самом деле я хочу сказать вот что. Ты думаешь, что над ними все смеются, но сам ты над ними не смеешься, правильно?

– Ну так это я. Я думаю, что вы тоже не смеетесь. Но в мире полно людей, которые далеко не такие, как мы с вами.

– А какие они? Злые? Плохие?

– Послушайте, вы однажды сказали, что излишние философствования могут затянуть человека куда-нибудь, где уже совсем реальностью и не пахнет. Вы еще тогда хотели мне по мизинцу палкой ударить, помните? – засмеялся Го.

– Да, помню.

– Так вот. Можно рассуждать сколь угодно долго, но если опросить людей, то мы получим адекватную картину.

– Но ты же не опросил?

– Нет. Но я помню высказывания разных людей на эту тему. Я видел взгляды, которыми смотрят на представителей этой профессии, о которой мы говорим. И поверьте, что все эти мнения совпадают с моим.

– Да? А ты помнишь свое мнение?

– Конечно! Над ними смеются – это мое мнение.

– Верно, а еще ты сочувствуешь им по этому поводу. А ты не побоялся бы заговорить с кем-то из них на глазах своих знакомых – так, чтобы вас обоих могли принять за приятелей? То есть ты выглядел бы «другом ассенизатора».

– Побоялся бы, разумеется!

– Поэтому, проходя мимо них, ты стараешься скривить рот в усмешке, чтобы, не дай Бог, тебя не заподозрили в сочувствии людям этой неблагодарной профессии. Ведь тогда ты покажешься слабым! Так?

– Так, – признал Го.

– И почему же все так происходит?

– Как раз по той причине, которую вы назвали, – я боюсь показать свою слабость.

– Так может быть, и другие люди тоже боятся этого?

– Может быть.

– Я хочу напомнить тебе, что изначально все люди приходят в этот мир светлыми, сильными, великодушными и справедливыми.

– Знаете, когда я вспоминаю реальных ассенизаторов, то есть тех, которых видел в жизни, то все наши рассуждения теряют смысл. Я понимаю, что это просто пустые философствования… Нет, так сказать тоже было бы неверно, – остановил себя Го.

– Ты все еще достаточно сильно разделяешь то, что ты видишь в «обыденности», и то, что мы узнали о мире из наших бесед. Вот и все. Причина только в этом. Могу только еще раз повторить, что все твои страхи, опасения – все это лишь плод воздействия на тебя этого мира. Я имею в виду «обыденность». Какое значение ты будешь придавать им – вот что самое главное. Помнишь, как ты смог «увидеть» мое внимание?

– Да, помню.

– Тебе же нетрудно поверить в то, что увиденное тобой – это лишь модель, какая-то интерпретация полученной информации твоим мозгом?

– Да, это достаточно просто.

– Это потому, что ты в первый раз столкнулся с таким явлением. У тебя нет в «обыденности» ничего достаточно схожего, чтобы объявить его «куском материального мира». Поэтому ты можешь рассуждать о нем достаточно здраво. И когда я говорю: «Это всего лишь информация, которую так предоставил тебе на рассмотрение твой разум» – ты понимаешь эту фразу именно так, как я говорю, – абсолютно буквально. Но если я тебе говорю: «Вот это дерево – лишь информация, какое-то совершенно смешное и почти бессмысленное отображение РЕАЛЬНОГО МИРА» – ты уже понимаешь меня совсем по-другому, так как начинаешь сравнивать мое утверждение со своей старой картиной мира. Которая, разумеется, неверна, – закончил Хо.

– Я понимаю вас, – сказал Го. – И осознаю все, что вы сказали. Но у меня и правда еще есть вот эти разногласия между моей старой картиной мира и тем, что вы мне говорите. Что же делать?

– Просто побольше осмысливать все, что тебя окружает, именно с позиции новой, более корректной картины мира. Вот здесь-то, кстати, нам и должны были помочь осознанные сновидения.

– Чем же? И раз уж мы заговорили о них – не будем ли мы пытаться войти туда вновь?

– А ты не боишься? – засмеялся Хо.

– Боюсь, – признался Го. – Но любопытство сильнее. Насколько я помню, нас удерживает только то, что в связи с написанием книги к нам приковано излишнее внимание, верно?

– Да, совершенно верно.

– А когда она будет написана?

– Ты вовремя задался этим вопросом – осталось совсем недолго.

– И тогда мы сможем сделать это?

– Сможем.

– А что насчет того, что мне нужно сначала в достаточной мере очиститься, чтобы заручиться поддержкой «светлых»?

– Ну, первое время я буду с тобой. А потом – заручишься, – усмехнулся Хо.

– Это хорошо! – радостно сказал Го. – А как именно должны помочь осознанные сновидения в моем «переходе» со старой картины мира на новую?

– Новая картина мира говорит, что мы способны изменять реальность – надеюсь, помнишь об этом? – улыбнулся Хо.

– Разумеется!

...