Гендерный мозг. Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге  - Джина Риппон

Похоже, пришло время пересмотреть методы, которыми когнитивная нейробиология изучает сильные и слабые стороны, способности, наклонности и «анамнез мозга» человека. Для этого нужно лишь обратиться к самому человеку. В самом начале исследований мозга методами визуализации ученые просто описывали области: эта отвечает за речь, эта — за хранение семантической памяти, а эта — за распознавание образов в человеческом мозге. Индивидуальные различия считались помехой, и полученные данные усреднялись, чтобы устранить вариабельность. Хорошо известно, что важные индивидуальные различия между людьми исчезают при усреднении данных по группе. В прошлом методы получения и анализа данных были слишком грубыми, чтобы увидеть хоть какие-то индивидуальные качества, но теперь ситуация изменилась. Теперь мы можем создавать функциональные профили синаптических связей, определять закономерности синхронизированной активности мозга в состоянии покоя и действия, которые, как считаются, обладают теми же индивидуальными характеристиками, что и отпечатки пальцев. Они на 99 % процентов уникальны для каждого человека¹⁸. Таким образом, мы можем изучать мозг на индивидуальном уровне, и мы действительно должны это делать, учитывая данные о влиянии различных факторов. Нам необходимо разобраться, какие именно факторы формируют индивидуальные различия, и учесть социальные показатели: уровень вовлеченности в социум, самоуважение, занятия спортом, хобби или увлечение видеоиграми, а также стандартные характеристики вроде уровня образования и профессии. Все это может повлиять на мозг – иногда без привязки к полу, но временами в тесной связи с ним – и сформировать уникальную мозаику, которая характерна для каждого мозга¹⁹.

Ученые в области когнитивной нейробиологии Люси Фолкс и Сара-Джейн Блэйкмор исследовали мозг подростков и обнаружили, что изучение индивидуальных различий является необходимым²⁰. Они отметили, что такие внешние факторы, как социально-экономическое положение, культура и «окружение сверстников» (в том числе величина социальной сети и столкновение с издевательствами) оказывают существенное влияние на профили активности головного мозга.

Когда у нас есть доступ к огромным массивам данных, аналитическим протоколам и машинным методам обработки, мы можем изучать влияние многих переменных, где биологический пол – всего лишь одна из них²¹.

Все это не отрицает возможного значения половых различий. Нам известно, что существует гендерный дисбаланс в таких расстройствах душевного состояния, как депрессия и аутизм, а также в физических заболеваниях, подобных болезни Альцгеймера и иммунодефицитам²². Однако, чтобы в этом разобраться, нам нужно признать, что причины гендерного дисбаланса скрыты не только в биологически установленных полах.

Недавно Национальный институт здравоохранения Соединенных Штатов выпустил распоряжение, согласно которому все фундаментальные и доклинические исследования должны включать пол в качестве биологической переменной. Предполагается, что это прольет свет на гендерный дисбаланс при патологических состояниях²³. Благодаря этой мере мы получим дополнительные данные о влиянии биологического пола на заболевания. Однако модель мозаичного мозга и разброс характеристик поведения предполагают, что использование пола в качестве всеобъемлющей категории может скрыть важное влияние других факторов и ввести в заблуждение.

Опасности и ловушки – нейросексизм и нейромусор

Когнитивную нейробиологию справедливо считают важнейшим игроком в создании полной картины человеческого поведения на всех уровнях: от генетического до общественного. Результаты, полученные в этой области знаний, могут быть более понятными и доступными, чем сложные выводы эпигенетики или нейробиохимии. Однако доступность также подразумевает ответственность. Как заметила Донна Мани, профессор психологии из Университета Эмори в Атланте, существуют опасности и ловушки в том формате, который используют для сообщения о половых различиях. Чрезмерный акцент на традиционалистском аспекте этих данных может поощрять необоснованное представление о биологической предопределенности²⁴. Безответственным будет использование таких прилагательных, как «глубокий» и «фундаментальный», в тех случаях, когда невелика величина эффекта. Но по-настоящему вводит в заблуждение исключение переменных, отличных от пола. «Уверенность в биологии» приносит нам особое мировоззрение, взгляд на человеческую природу, как на нечто заданное и неизменное. При этом от внимания ускользают данные о гибкости, с которой мозг взаимодействует с постоянно меняющимся миром. (Что приводит к тому, что недостаточно информированные авторы публикуют эссе, вводящие коллег в заблуждение.)

Еще следует присматривать за весельчаками, которые пишут научно-популярные статьи, особенно по теме самопомощи. Наверное, приятно чувствовать себя способным читать чужие мысли и решать проблемы взаимоотношений, но нейробиологи не должны называть свои статьи так, чтобы читатели путались и запоминали ложную информацию. Любой нейромусор способен дискредитировать важное исследование, которое проводится по всем правилам. В нашем мире и так достаточно заблуждений и предрассудков, связанных с мозгом, уничтожение хотя бы одного из них послужит только во благо. (Или оставит такую отметку в общественном сознании, как «Врачи предупреждают: чтение мусора может повредить вашему мозгу».)

Малыш и мозг: присмотрите за маленьким человечком

Ученые давно знают, что в первые годы жизни развивающийся мозг обладает наибольшей пластичностью. Новые открытия ученых в области когнитивной нейробиологии развития показывают, как рано окружающий мир начинает влиять на мозг маленького существа. Нам следует подумать о том, что это за мир. Поэтому такие предвыборные кампании, как «Пусть игрушки остаются игрушками»,²⁵ на самом деле играют важную роль: мы знаем, что маленькие гендерные детективы докапываются до «скрытой правды». Нам следует дать решительный отпор той же «принцессификации». Если мы хотим, чтобы наши дочери выросли смелыми и решительными, а мальчики – способными к сопереживанию, то следует принять меры: пусть у нее будет розовый кукольный домик, но построенный своими руками. И никаких разговоров о «мужском превосходстве». Все это очень важно для нашего мира.

В 2017 году в рамках программы Би-би-си под названием «Больше никаких мальчиков и девочек» проводилось исследование стереотипных представлений о поле/гендере у семилетних девочек и мальчиков. Ученые убрали из классной комнаты все возможные символы стереотипов и наблюдали за детьми в течение шести недель,²⁶ чтобы понять, насколько это изменит поведение детей или их представление о себе. Результаты до обследования были печальными: все девочки в классе хотели быть красавицами, а мальчики – президентами. Девочки (семи лет) испытывали к себе гораздо меньше уважения, чем мальчики. Учитель (мужчина) даже не задумывался, что использует гендерно-окрашенные обращения к ученикам («приятель» к мальчикам, «цветочек» к девочкам), и считал это «продвинутым» приемом. Девочки недооценивали мастерство в силовых играх (и плакали, если получали высший балл), а мальчики переоценивали (и рыдали взахлеб, когда проигрывали). Одна мама разрешила своей дочери заполнить шкаф платьями для принцесс, а другая заметила, что не позволила бы дочери носить розовую футболку с надписью «Рожденная для меньшей зарплаты». (Хотя была не против, чтобы дети были одеты в футболки «Рожденная, чтобы выйти замуж за футболиста».) Так вот, всего за шесть недель эксперимента ситуация существенно изменилась: девочки приобрели уверенность в себе и узнали, как весело играть в футбол вместе с мальчиками.