Пьесы - Николай Гуриевич Кулиш

Пьесы

«97»

Пьеса в четырех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

СМЫК СЕРГЕЙ — председатель сельсовета.

ПАНЬКО — секретарь.

КОПЫСТКА МУСИЙ }

ПАРАСКА — его жена }

СТОНОЖКА ИВАН }

ГАННА — его жена }

ВАСЯ — их сын}

ДЕД ЮХЫМ — 105 лет } — бедняки.

ГИРЯ ГНАТ }

ГОДОВАНЫЙ }

ЛИЗА — дочь Гири } — богачи.

ДЕД С ПАЛКОЙ.

МОНАХИНИ ИЗ МОНАСТЫРЯ.

ЛАРИОН — глухонемой, батрак Гири и сторож при церкви.

ОРИНА — старуха.

ПРОДАРМЕЕЦ.

НАРОД.

Действие происходит на Украине в 1923 году.

I

1

Разожгла  Г а н н а пень. Остановилась, прислонившись к притолоке, горюет:

— Такого натворили, что и варить нечего! Слобода!..

А на скамье, у окошка, сын  В а с я  учил грамоте соседа  М у с и я  К о п ы с т к у:

— Да не так, дядя Мусий, не так. Не о-си-а, а о-с-а, оса… Протяжно надо — ооссаа…

К о п ы с т к а. Ооссиа…

Г а н н а. Да бросьте вы свое читанье! В печенках уже сидит… Слышите, аль уши заложило?

К о п ы с т к а. Ша, мамаша!..

Г а н н а. Люди смеются…

К о п ы с т к а. Потому, глупые.

Г а н н а. Будет уж, умник!

К о п ы с т к а. И ты, мамаша, глупая.

Г а н н а. Натворили слободы…

К о п ы с т к а. Глупая, как твой рогач… Ты слышала, что сказал Ленин? Тогда новый мир настанет, когда мы с тобой рихметике выучимся…

Г а н н а. Да чтоб оно сказилось!

К о п ы с т к а. Рихметике и всякой политике выучимся, тогда тебе такую печь смастерим, что сама будет варить, сама будет печь…

Г а н н а. Бреши больше!..

К о п ы с т к а. Вот тогда увидишь! Покрутишь винт, а оно… шшш! — борщ закипел, еще покрутишь — трах-тарарах! — борщ на столе…

Г а н н а. Варить вон нечего! Голод идет! (Сыну.) Брось, не то, ей-богу, попалю твои книжки.

В а с я. Мама! Мы люди темные, а я не хочу быть темным. Я не могу так!.. Теперь революция, и учиться нужно всем, всем…

К о п ы с т к а. И тебе, мамаша!

В а с я. И вам, мама, учиться нужно, а не ворчать всякий раз.

К о п ы с т к а (даже руками всплеснул). Трах-тарарах, резолюция принята.

Г а н н а. Ой, горюшко! Так вот что слобода понаделала! Уж я ворчу, уж я собака…

В а с я. Да не собака, мама!..

Г а н н а. А все из-за книжек этих, из-за книжек! (Бросилась к книжкам.)

К о п ы с т к а (загородил ей дорогу). Тр-р-р!

В а с я. Убегу в Красную Армию! Там лучше будет…

Г а н н а. Тю на тебя!.. Глупый!.. Я же тебе добра желаю как мать родная, а ты… (Отошла.)

В а с я. Ей-богу, убегу!

Г а н н а. Опомнись!.. Да нешто эти книжки мне во вред? Тебе, Вася!.. Посмотри, как ты похудел, Вася!

К о п ы с т к а. Ну тебя к чертовой матери, мамаша, — не мешай нам! Учи, Васька, да учи громче, чтоб и она слышала, и все чтоб слышали!.. Пущай смеются! Осиа!..

2

Юрк в хату — д в е  м о н а х и н и. Копыстка даже свистнул:

— Тю! Смотри — темная сила прилезла.

Г а н н а. Тьфу на тебя! Сдурел?

Монахини будто не слышали, низенько поклонились, перекрестились. Одна загнусавила:

— Жертвуйте, православные, на построение божьего храма, по милости вашей…

В т о р а я (подпевала). И не оставит вас господь и пресвятая богородица за жертву вашу.

Г а н н а (застыдилась, растерялась). Пожертвовала бы, сестрицы, да ни пылинки муки-то нет. Может, подождете, я вам полотенце выну на церкву. Вышитое. (Открыла сундук. Ищет.)

К о п ы с т к а (скосился на монахинь). Колядуете, девушки?

Монахини ни так ни сяк; зашмыгали носиками.

Нешто вас еще не разогнали?

П е р в а я (очнулась). Разогнали, благодетели наши, разогнали…

В т о р а я (уже подпевает). В церкву-то божию коней поставили.

Г а н н а (полотенце задрожало в руках). Ой, матерь божия! В церкву коней?

М о н а х и н и (так и посыпали). Правду знайте, православные… Пришла коммуна, выгнала нас из обители нашей девичьей, а в церкву — коней… И крест с церкви снят… Ночью сняли…

К о п ы с т к а (цигарка не скручивается). Да где, вы говорите? В каком монастыре?

М о н а х и н и. В Благовещенском, благодетель, может, знаете…

К о п ы с т к а. Это тот, что возле Зеленого брода?

М о н а х и н и. Истинно, благодетель, — возле брода.

К о п ы с т к а (цигарка скрутилась). Так… Ловко же вы брешете, девушки!

М о н а х и н и (глазками морг-морг). Истинно, православные, истинно так! Нам грешно неправду говорить…

К о п ы с т к а (Ганне, Васе). Ну и брешут, прямо пыль столбом! Да я же там был… ну вот… не то в понедельник, не то в воскресенье, чтоб не соврать. Вот именно в воскресенье! Что разогнали монашек, это так, разогнали. Только не коней, а детей туда привели, сирот там военных и других… (Повернулся к монахиням.) Ну и брешете же вы!.. Гляди — их уж и нет! Пропали, как ведьмы… (Открыв двери, крикнул вслед.) А? Попались на брехне, сучьи дочери! (Васе.) Вот, сынок, инцидент… А ну, как это советское слово, что в таком случае говорится? Посмотри-ка в тетрадку, сынок, ты там записал…

Г а н н а. Да ведь и ты говоришь, что разогнали?

К о п ы с т к а. Тр-р-р, нет тебе слова. Ищи, сынок, ищи!

В а с я (принялся за чтение). Конституция, дядя?

К о п ы с т к а. Нет…

В а с я. Резолюция?

К о п ы с т к а. Нет… Резолюцию же я знаю.

В а с я. Революция?

К о п ы с т к а (даже зачесался). Да нет… Ищи слово, что на акцию смахивает.

Г а н н а. Да бросьте вы слова эти аспидские!

К о п ы с т к а. Тр-р-р…

В а с я. Регистрация!

К о п ы с т к а. О! Понемножку выходит.

В а с я. Экспроприация? Эксплуатация? Провокация?

К о п ы с т к а. Вот оно! Поймал! Провокация… Вот ты, мамаша, не верила, а оно по-моему выходит. (Загнул палец.) Попы — раз. (Загнул второй, третий.) Дьяки — два. Монахи — три. Паны — четыре.

Г а н н а. Ну?

К о п ы с т к а. Монашки — пять. Вся эта сволочь нам провокацию подстраивает… Вот что, сынок: тут что-то неспроста… Катай за монашками!

В а с я. Как — за монашками? Для чего?

К о п ы с т к а. За монашками, на разведку. К кому зайдут, что говорить будут — про все выведай, сынок…

Г а н н а. И зачем это? Не ходи!

К о п ы с т к а. Ша! Слышала, что монашки говорили?

Г а н н а. Ну а что такого они сказали?

К о п ы с т к а. Вот тебе и на! Ну и дура же ты!.. Слушай еще раз! Монашки сбрехали?

Г а н н а. Отцепись!

К о п ы с т к а. Нет, ты скажи — сбрехали?

Г а н н а. Ну, может, и сбрехали.

К о п ы с т к а. Сказали, что коммуна в церкву коней поставила?

Г а н н а. Сказали…

К о п ы с т к а. А ты полотенце за это им дала?

Г а н н а (у печи). Не монашкам дала, а богу в жертву!

К о п ы с т к а. Не богу, а провокации!.. Катай, сынок, да присмотри за ними… Где остановятся, у кого ночевать будут… Беги!..

В а с я  убежал.

Копыстка, закурив, Ганне:

— Вот моя жена этого бы не сделала.

Ганну задело:

— Будет хвалиться! Может, и сделала бы…

К о п ы с т к а. Бил бы…

3

Тут с печи  д е д  Ю х ы м  слез: «Кихи-кихи», — сплюнул в черепок:

— И