Пьесы - Иосиф Леонидович Прут

П о л и т р у к (улыбается, бросив взгляд на Ленку). А я и не волнуюсь.

К о м и с с а р. Вот и хорошо. Нам долго жить надо, товарищи. Для революции жить. А ежели умирать — так ведь знаем, что не зря. Шутка сказать: на себе все внимание его превосходительства задерживаем. Это большой почет.

К о м а н д и р. Тут вы правы. (Суслову.) Степа!

Суслов слегка наклоняет голову.

Что у тебя?

С у с л о в. Все в порядке, товарищ командир. Лежат спокойно.

К о м а н д и р. Товарищ политрук?

П о л и т р у к. Наверно, готовятся? Пока — тихо.

К о м а н д и р. Время истекает. (Поворачивается к комиссару, официально.) Разрешите?

Комиссар молча кивает головой.

Антон Петрович, Лена — на паровоз!

Ленка и Гусев уходят с винтовками.

Что за шум?

С у с л о в. Снова дождь, товарищ командир.

К о м а н д и р. Глаза — в поле. Готовы, товарищи?

Бьют ходики.

Время истекло. Спокойно.

Комиссар занимает свое место на правом краю. Раздается далекий раскат грома и вслед за тем оглушительный удар. Это первый снаряд.

Спокойно! Стрелять только по команде!

Раздается второй удар. Всё содрогается. Тишина.

Спокойно. Они бьют по паровозу!

Пауза. Затем дверь открывается — на пороге стоит  Г у с е в: у него лицо в крови, вытирает рукавом кровь.

Г у с е в (тихо). Давай смену, товарищ командир! Не придется Леночке нашей паровозы строить.

Мария Павловна стремительно поднялась, но комиссар жестом остановил ее.

П о л и т р у к (тихо). А… что с ней!?

Г у с е в. С ней уже ничего… Преставилась… Только вскрикнула — и все!

Политрук опускает голову. Мария Павловна тихо плачет. Пауза.

К о м и с с а р. Иди, Журба, быстро. А про паровозы мы помним — построим.

Журба уходит.

К о м а н д и р (смотрит в глазок). Спокойно. Приготовить ручные гранаты! Стрелять только по наступающему противнику! Только по моей команде!

Раздается третий удар — снова по паровозу.

Света не видно, Степа?

С у с л о в. Темно, товарищ командир!

Снова открывается дверь паровоза. Ж у р б а  втаскивает, тяжело раненного  Г у с е в а. Устраивает его в правом углу — под башенку политрука. Кладет на шинель.

К о м а н д и р. Оставить паровоз! Дверь заложить! Журба — в цепь. Маша — к Антону Петровичу.

Журба закладывает дверь и ложится в цепь. Мария Павловна быстро подходит к умирающему машинисту, склоняется над ним.

Г у с е в. Так!.. Значит… напишешь домой… адрес в документах… Что, мол, жив, здоров… Первому моему шестнадцать лет уже… Напиши, что я велел идти добровольно… И чтоб скорей остальные подрастали…

М а р и я  П а в л о в н а (перевязывая рану). Я все передам, Антон Петрович. Лежите спокойно.

Пауза. Снова далекий гром. И снова удар по паровозу.

(Смотрит на Гусева и говорит тихо мужу.) Он умер, Гриша.

К о м а н д и р. Это бывает — война, Машенька!

К о м и с с а р. Накрой старшего машиниста шинелью, Мария Павловна, и отойди оттуда; дай человеку покой.

П о л и т р у к (кричит). Тронулись с моего бока!

К о м а н д и р (бросается к глазку, поднимает руку). Спокойно. Подпустить! (Напряженно.) Слушай мою команду! (Надевает белые перчатки.) Правый борт по контрреволюции — огонь!

Заработал пулемет политрука. Стреляют бойцы.

Целиться лучше! Прекрасно. Бить наверняка! Патроны — жалеть!

К о м и с с а р. Близко подходят?

К о м а н д и р. Хорошо подходят! Офицеров снимать в первую очередь. Стой!

Политрук выключил пулемет.

К о м и с с а р. Если поднапрут, может, выскочить с лимончиками?

К о м а н д и р. Это против тактики ведения боя. Пока еще рано. (Жене.) Маша! У вас спустился чулок. (Снова комиссару.) Сейчас вылазка не может дать ничего полезного: прибережем на крайний случай! Спокойно!

П о л и т р у к. Снова пошли.

К о м а н д и р. С одного бока идут. Понятно. Спокойно. Огонь!

М а р и я  П а в л о в н а. Куда мне, Гриша?

К о м а н д и р. Сидите спокойно! Без вас как-нибудь…

П о л и т р у к. Товарищ командир, совсем близко…

К о м а н д и р. Левый борт не оголять. (Смотрит в глазок.)

П о л и т р у к. Ленту!

Мария Павловна подает ему ленту. Политрук молниеносно перезаряжает пулемет; он снова заработал.

Сорок шагов: аж в пот ударило!

К о м а н д и р (приказом звучат слова). Ручные гранаты! Журба, Куликов! За мной!

Командир хватает ручные гранаты, открывает люк и прыгает. Куликов и Журба — за ним. Комиссар бросается на правый борт.

К о м и с с а р. Давай, Яша. Давай, давай! (Стреляет сам.) Своих не покалечь, политрук. Стоп! (Пулемет замолкает.)

С у с л о в (в отчаянии). А я, как дятел, здесь без дела торчу.

К о м и с с а р. Будет тебе дело, придет твой черед. Что там видно, Яша?

Мария Павловна обратилась вся в слух.

П о л и т р у к (прильнув к глазку). Здорово, понимаете, здорово.

К о м и с с а р. Что здорово, говори?

П о л и т р у к. Отступают они… Вот товарищ командир побежал.

К о м и с с а р. Куда побежал?

П о л и т р у к. Не видно теперь. (Протирает очки.)

К о м и с с а р. А другие?

П о л и т р у к. Все равно ничего не видно. Очень сильный дождь.

К о м и с с а р. Побежал? (Смотрит в сторону и наталкивается глазами на взгляд Марии Павловны; она почувствовала сомнение комиссара.) М-да. Тяжело нам придется, если белые про нас правду узнают…

М а р и я  П а в л о в н а. Мой муж не может быть предателем. Вы же сами…

К о м и с с а р. А если он в плен попадет? Пытать начнут?

М а р и я  П а в л о в н а. Все равно!

К о м и с с а р. Значит, ты, сельская учительница, дочь рабочего, ручаешься за своего мужа, бывшего царского офицера?

Пауза.

М а р и я  П а в л о в н а. Да!

К о м и с с а р. Это хорошо! (Политруку.) Что-то тихо, Яша. Не видать наших?

П о л и т р у к. Ничего не замечаю. Наверно, грома ждут. Им все спокойнее под гром палить. А то, конечно, артиллерия — она слышна далеко.

К о м и с с а р. Хорошо бы побольше снарядов на себя принять. Может, не дошел Сико — хоть так наши услышат.

С у с л о в. Продержимся как-нибудь.

К о м и с с а р. Уж попляшут они от наших ребят! В дивизии три полка, парни — один в один. Половина коммунистов. (Смотрит на Марию Павловну.) Да, интересное положение.

Тихий стук. Мария Павловна бросается к люку.

М а р и я  П а в л о в н а (кричит). Гриша!

К о м и с с а р (преграждая ей путь). Стой! (Подходит к люку, наклоняется.) Кто там?

Голос Журбы: «Это я, товарищ комиссар!» Комиссар отодвигает засов и быстро открывает крышку.

Ж у р б а (вскакивает в вагон, закрывает за собой люк, осматривается). Что, больше никто не вернулся?

К о м и с с а р. Ты первый, Зиновий!

М а р и я  П а в л о в н а. А где Григорий Михайлович?

Ж у р б а (очищаясь от грязи). Товарищ командир, как мы только выскочили, бросил две гранаты и побежал. Потом бросил третью. Куликов тоже бросил. Я кинулся с ним влево…

К о м и с с а р. Ну?

Ж у р б а. Он метнул два раза, споткнулся.

Пауза.

Наверно, убили Куликова!

Пауза.

Значит, я один? (Сразу посмотрел на Марию Павловну.)

Мария Павловна повернулась и легла около башенки Суслова.

К о м и с с а р. А командир?

Ж у р б а. Ничего не знаю, товарищ комиссар. Куды в такой горячке по сторонам глазеть!

К о м и с с а р. Конечно! (Решительно.) Иди на свое место.

Журба ложится в цепь.

П о л и т р у к. Ползет кто-то.

Комиссар бросается к