Балаган, или Конец одиночеству - Курт Воннегут

С тех пор, как я начал писать эти мемуары, прошло шесть дней. Четыре дня тяжесть была средняя – привычная, как в старые времена. Вчера она была очень сильная, я еле выбрался из постели – сплю я в гнезде из разных лохмотьев в вестибюле Эмпайр Стейт Билдинг. Когда мне понадобилось в шахту для лифта – мы пользуемся ею вместо уборной, – я пробирался через чащу из подсвечников на четвереньках.

Хэй-хо.

Ну, а в первый день тяжесть была маленькая, и сегодня опять такая же. И опять у меня эрекция, и у Исидора, любовника моей внучки, тоже. Как, впрочем, у каждого мужчины на острове.

* * *

Вот Мелоди с Исидором, прихватив с собой туристский ленч, отправились на перекресток Бродвея с Сорок второй улицей – они там строят в дни легкой тяжести что-то вроде пирамиды.

Они не обтесывают плиты и блоки, чтобы построить ее, и вообще не стесняются в выборе материала. Вместо камня они суют туда и куски рельсов, и бочки из-под горючего, и шины, и обломки автомобилей, и мебель из офисов, и сиденья из театров, в общем, всякую рухлядь. Но я смотрел, что у них получается. Когда они ее закончат, это явно будет не просто куча мусора. Это будет настоящая пирамида.

* * *

Так что археологи будущего, прочтя мои записки, будут избавлены от бесплодного труда – раскопок этой пирамиды. Им не понадобится искать то, ради чего она сделана. Там нет ни секретных камер, ни потайных сокровищниц.

То, ради чего построена пирамида, – сущая мелочь, и она спрятана под крышкой люка, лежащего в основании пирамиды. Это тельце мертворожденного ребенка мужского пола. Младенец покоится в нарядной коробке, которая некогда служила пепельницей для дорогих сигар. Эту коробку положили на дно люка четыре года назад, среди путаницы кабелей и труб – Мелоди, его двенадцатилетняя мать, я, его прадедушка, и наша ближайшая соседка, наш дорогой друг, Вера Белка-5 Цаппа.

Пирамиду придумали строить Мелоди и Исидор, который стал ее любовником позднее. Это надгробие – памятник жизни, которая не была прожита, человеку, которого даже не успели назвать человеческим именем.

Хэй-хо.

* * *

И вовсе ни к чему рыться в пирамиде, чтобы достать коробку. К ней можно подобраться через соседние люки.

Берегитесь крыс.

* * *

В виду того, что младенец был моим наследником, пирамиду можно назвать так: «Гробница Принца Подсвечников».

* * *

Имя отца Принца Подсвечников осталось неизвестным. Он обошелся с Мелоди довольно бесцеремонно на окраине Скенектеди. Она шла из Детройта, что в Мичиганском Королевстве, к Острову Смерти, где она надеялась найти своего дедушку, легендарного доктора Уилбура Нарцисс-11 Свейна.

* * *

Мелоди опять беременна – на этот раз от Исидора.

Она у нас кривоногая, маленькая, с торчащими кривыми зубками и следами рахита – но веселая. В детстве она очень уж плохо питалась – жила сироткой в гареме Короля Мичигана.

Мелоди кажется мне порой жизнерадостной старушкой-китаянкой, хотя ей всего шестнадцать. Когда беременная девчушка так выглядит, всякому врачу-педиатру станет грустно.

Но меня утешает то, как ее любит розовый, энергичный Исидор. Как почти все его сородичи Крыжовники, Исидор сохранил полный набор зубов, и его не клонит к земле, даже в дни тяжелой тяжести он ходит прямо. В такие дни он носит Мелоди на руках, даже меня предлагал поднести, куда надо.

Крыжовники – в основном собиратели пищи, живут они в развалинах Нью-Йоркской биржи и поблизости. Они ловят рыбу в доках. Ведут раскопки, добывая консервы. Собирают фрукты и ягоды, когда они им попадаются. А картофель, помидоры, редиску выращивают сами. И еще всякую всячину.

Они ставят ловушки и западни на крыс и летучих мышей, и на кошек, и на собак, и едят их. Крыжовник – существо всеядное. Слопает что угодно.