Покаяние пророков - Сергей Алексеев

— Это должен знать каждый!

В доме у него была идеальная чистота и порядок — все, что осталось от его немецкой натуры, — так что пришлось скинуть валенки и надеть старенькие калоши. Старик выставил на стол тарелки с огурцами и помидорами, блюдце с сыром и рюмки, после чего набил яиц на сковородку.

— Женщина к тебе пришла — вот это праздник! — забалагурил, разливая первач. — Потому ты и прибежал, счастливый! А то придумал — Восьмое марта… Она что, спит?

— Спит.

— Значит, притомилась… Как зовут-то?

— Зовут Вавила Иринеевна, — сдержанно проговорил Космач. — Думаю, фамилию знать не обязательно.

Это имя было у нее для всех, кроме собственной семьи, родных и некоторых близких единоверцев. Существовало еще одно, первое, с которым она принимала крещение и держала почти что в тайне, — Елена Дмитриевна, поскольку ее отец тоже имел два имени, а еще и прозвище — Скула.

У старообрядцев из толка странников имена для общего пользования были такие, что без привычки язык сломаешь, и чем хлеще называли новорожденных, тем считалось достойней.

— Мудрено зовут… Слушай, Николаич! Ты же молодой, а женщины ездят редко. На моей памяти вторая за шесть лет, верно?

— Да нет, первая…

— Как же! Первая!.. А помнишь, приезжала из университета? Погоди, сейчас вспомню, как звали…

— Так это же с работы!

— Ну да! А чего же она не уехала, ночевать осталась? — Он выпил и подмигнул. — Эта, Вавила Иринеевна, опять из университета или невеста? Если думаешь, я для доноса спрашиваю, не говори.

— Хоть как не скажу. Суеверный стал, — усмехнулся в бороду Космач. — Спугнуть боюсь.

— Правильно, дело такое… Откуда будет?

Все это напоминало допрос, но скрывать от него что-либо сейчас не имело смысла: если он уже в течение шести лет отслеживал всех гостей с Соляной Тропы, знал тайники в доме и ничего особенного не произошло, то, пожалуй, и в самом деле прикрывал его от всех любопытных.

— Помнишь, рассказывал, как в экспедиции ходил, к старообрядцам?

Комендант обладал хорошим воображением и профессиональной памятью, все понимал с полуслова, головой покачал.

— Замечательная история… Так она из лесу пришла?

У Космача после рюмки на голодный желудок зашумело в голове.

— Из Красноярского края. Пересекла поперек всю Западную Сибирь, на лыжах, в одиночку и без всякого обеспечения. Примерно по шестидесятой параллели, за двадцать девять дней две с половиной тысячи километров.

— Такого не может быть, — решительно заявил Комендант. — Это что получается, больше восьмидесяти в сутки? Да с такой скоростью самый крутой спецназ не бегает.

— А странники бегают. Некоторые в два раза больше.

Похмелившийся Комендант тоже разогрелся, убрал маломерные рюмки и достал два граненых стакана, налил до краев.

— Легкая на ногу, ничего не скажешь. А песен, случайно, не поет?

— Не слышал.

— Должно быть, много молится, если из кержаков?

— Тоже вроде не замечал. Так, перекрестится, пошепчет…

— Это еще ничего… Ладно, поздравим ее с переходом! В книгу рекордов Гиннесса можно заносить.

Комендант выцедил горилку до дна, закусил моченым помидором.

— Не все так просто будет, Юрий Николаевич. Не сейчас, в последствии развития отношений.

— Да и сейчас есть кое-какие проблемы, — признался Космач. — Может, придется с ней в скит пойти.

— Вот этого не советую! Ни при каких обстоятельствах!

— Нет, мы пока еще не решили. Проснется — поговорим.

— Не оттягивай, надо решать! Послушай старого опытного человека. — Кондрат Иванович уже входил в возвышенное состояние. — Был один памятный случай. Шестьдесят шестой год, маленький островок Талант в Карибском море, всего в трех милях от Кубы. Архипелаг Хардинес-де-ла-Рейна, прошу не путать с островом Мари-Галант в архипелаге Малых Антильских. Да… Там находился строго засекреченный объект… Представляешь, буйная растительность, влажный, тенистый тропический лес. А местные жители — испаноговорящие изрядно одичавшие метисы, совершенно мирные и покладистые рыбаки. Галантные люди!.. Выходить в море было нельзя, кругом стояли американские катера, минные заграждения, и несчастные островитяне питались водорослями и моллюсками. Передо мной была задача вписаться в их среду и выявить сигнальщиков. Предатели завелись, американским кораблям семафорили обо всех передвижениях береговой охраны. А я в молодости был чернявый да еще загорел, и меня скоро стали принимать за своего. Я построил хижину под пальмами и поселился в тридцати ярдах от моря. После каждого отлива на берег приходила девушка галантка, я ее Любой звал. Собирала водоросли и складывала их в сумку от противогаза. И пела при этом! Все время слышал ее голос сквозь прибой…

Комендант неожиданно склонил голову, молча налил себе полстакана самогонки и попробовал запеть на испанском, но лишь сдавленно засипел, махнул рукой и выпил.

— Голос был удивительный. — Утер кулаком слезы. — А сама так прекрасна!.. Маленькая, миниатюрная, но тело в совершенных пропорциях. Взял бы на руки и не спустил больше на землю… И, прошу заметить, носила только набедренную повязку — одежды у талантов давно не было, да она там и не нужна… Никогда больше не встречал такой красоты! Я ждал сначала прилива, потом отлива, считал минуты, когда она придет, и лишь наблюдал за ней, иногда с небольшого расстояния… И так страдал! Но даже не мог подойти к ней и заговорить, инструкции были очень строгие. Она тоже меня видела, я не прятался… И вот однажды сама прибежала ко мне взволнованная и сказала, что движется тайфун, мне надо спасаться, иначе я погибну в своей хижине. Никаких предупреждений о тайфуне не поступало, и я сначала не поверил, но таланты, эти дети природы, чувствовали приближение разрушительной стихии, как звери… В общем, мы побежали в глубь острова и спрятались в небольшом гроте. Бурю пересидели прижавшись друг к другу, и когда утихло, нам не захотелось выходить…

— Счастливый ты человек, Кондрат Иванович, — грустно позавидовал Космач, воспользовавшись паузой. — Такая содержательная жизнь… Только про это вроде бы сериал показывали? Испанский?

— Ты что, какой сериал? Это все из личной жизни прапорщика Гора!

— Тогда да, приключения у тебя, как у Робинзона.

— Ну уж на хрен такие приключения! — неожиданно зло отозвался Комендант и допил остаток из горлышка. — Нет бы подождать, присмотреться, а я на следующий день побежал и доложил по команде, мол, так и так — строго у нас было. Начальство вдруг признает мою адаптацию к среде успешной и дает добро. Я на крыльях! Новую хижину вместе построили, до прилива по джунглям червей всяких, улиток собираем да едим — она поет, после отлива водоросли, потом всю ночь у нас любовь с ней — она все поет. На сезон дождей пещеру оборудовали и перебрались туда — красота! Месяц все это гуано едим, я песни слушаю, второй едим — слушаю. Когда один был, снабжали и консервами, и хлебом, и фруктами. Кофе по утрам пил! Тут же ничего не дают по соображениям конспирации. Сразу подозрение, откуда взял?.. Но главное не это, конечно. С ней ведь не о чем говорить! У меня к тому времени десятилетка была за плечами и два года специальной подготовки. Она же, кроме еды и любви, ничего больше не знает и знать не хочет… На пятый месяц наконец-то к словам ее песен прислушался — поет про червяков, про водоросли, ну и про это самое, конечно, открытым текстом! Мой любимый, овладей мной, и у нас родится красивенький сыночек, а я ему соберу самых вкусных червячков… В общем, как у чукчей… А в семейной жизни, Юрий Николаевич, важен душевный разговор. Общение!.. Ты не обижайся, но о чем ты, кандидат наук, станешь разговаривать со своей девушкой из красноярских джунглей?