Том 9. Драматургия (86) - Алексей Николаевич Толстой

Рапповская критика отнеслась отрицательно к спектаклям: «Персонажи этой пьесы достаточно трафаретны и нежизненны. Вернее, – это даже не персонажи, не живые люди с плотью и кровью, но некие театральные маски, творимые современной нашей драматургией. У каждой из этих масок есть свои предки, свои предшественники и свояки. Они рассеяны по всем нашим театрам, по всем пьесам, написанным за последние три года. Ал. Толстой объединил их в одном спектакле, и они проходят перед зрителем веселым (нужно отдать должное), но малозначительным парадом» («Новый зритель», 1926, № 46).

В еженедельнике «Рабочий и театр» появились одна за другой две рецензии. В первой критик, отнеся пьесу к жанру комедий о любви, не нашел в ней ни социального содержания, ни сатирического тона («Рабочий и театр», 1926, № 48). В следующей рецензии его «поправили», найдя в комедии только «быт проходного двора, мещанского болота, взбаламученного революцией».

Толстой отвечал своим оппонентам: «При постановке „Чудес“ в Москве печать меня, между прочим, упрекала в том, что я дал трафарет типов. Да, я знаю, что и в других современных пьесах можно найти таких же персонажей, как управдом, вор, проститутка, темный делец, зав, рабочий. Но пользоваться одинаковыми типами и явлениями – я считаю вовсе не недостатком драматургии, а скорее ее заслугой: ведь всегда и везде искусство в каждую данную эпоху отображало одни и те же явления и сюжеты, и из этого выработались бессмертные произведения.

Заговорив о сюжете, не могу не-остановиться на обвинении меня критикой в банально благополучном ее разрешении. Последнее мне диктовалось, с одной стороны, оптимизмом взятой мною темы, а с другой – волей зрителя, выработавшейся под влиянием его личных наблюдений как жизни, так и отображающего ее спектакля» («Театры и зрелища», 1926, № 48).

Пьеса Толстого в течение театрального сезона 1926/27 года была поставлена кроме Москвы и Ленинграда еще и в Ташкенте, Ростове-на-Дону, Харькове.

Печатается по тексту. Гослитиздат. 1934–1936, т. 8.

(1) Крупье – служащий в игорном доме, который ведет игру, платит и собирает деньги в счет игорного дома.

(2) Кулидж собирается проглотить Францию. – Калвин Кулидж (1872–1939), будучи президентом США в 1923–1929 гг., поддержал план американского банкира Ч.-Г. Дауэса, утвержденный международным комитетом экспертов, по восстановлению военно-промышленного потенциала Германии. Укрепление Германии противоречило интересам Франции, которая получала от нее большие репарационные поставки.

Любовь – книга золотая*

Впервые – Алексей Н. Толстой. Любовь – книга золотая. Берлин, изд. «Москва», 1922.

Первую редакцию комедии Толстой написал в начале 1919 года в Одессе перед отъездом за границу. Пьеса была поставлена Жаком Коппо в театре «Старая голубятня» в Париже в 1920 году. П. А. Бороздина, исследовав две редакции комедии, пишет, что «настроения А. Толстого нельзя не учитывать при рассмотрении творческой истории комедии „Любовь – книга золотая“, которая в первой своей редакции была бегством от современных политических проблем в выдуманный мир беззаботной сельской жизни, любви и „чистого искусства“» (Две редакции комедии А. Н. Толстого «Любовь – книга золотая». Из творческой лаборатории писателя. – «Вопросы поэтики и фольклора». Воронеж, изд. университета, 1974, с. 108).

Название пьесе дала старинная книга: Гл. Громов. Любовь Книжка золотая, СПб, 1778. «Сочинение малоизвестного писателя XVIII века не представляет художественной ценности. Ее фривольное, мягко говоря, содержание видно уже из оглавления: „Сокращенный супружеский календарь“, „Новый любовничий и супружеский словарь, по азбучному порядку расположенный“, „Домашние средства от разных неприятностей в любви и браке“ и проч. <…> Книга „Любовь – книга золотая“ в комедии Толстого постоянно находится в центре внимания <…> Однако близких к тексту Громова „цитат“, неоспоримо указывающих на источник комедии, мы обнаружили только две» (Г. А. Мамаев. Из творческой истории комедии А. Н. Толстого «Любовь – книга золотая». – «Русская литература», 1967. № 2, с. 143). Г. А. Мамаев отмечает, что кроме календаря и словаря, в «книге» Толстого встречаются вопросы-определения, которыми нередко пользовались в литературе XVIII века, но которых нет в книге Громова (с. 144).

В Советском Союзе пьеса была поставлена в 1924 году Первой студией Художественного театра. Актеры этой студии познакомились с пьесой в 1922 году на гастролях театра в Берлине. За постановку взялась С. Г. Бирман с помощью С. В. Гиацинтовой и Л. И. Дейкун. «Мы вложили в этот спектакль всю нежность к пьесе, – вспоминала Бирман, – оттого, несмотря на ее иногда грубый юмор, лирическая струя победила <…> „Любовь – книга золотая“ прошла шестьдесят раз с аншлагами. Это был очень веселый и трогательный спектакль, и в нем хорошо играли буквально все <…> На спектакль „Любовь – книга золотая“ была только одна рецензия, но в высочайшей степени неодобрительная, недоброжелательная – дескать, „пошлость“ и т. д. и т. п. Алексей Николаевич так и не видел спектакля. Он жил тогда в Ленинграде <…> За легковесность темы „Любовь – книга золотая“ была снята с репертуара. Мы горевали по ней, как по живой» (С. Г. Бирман. Путь актрисы. М., Всероссийское театральное общество, 1959, с. 154–155).

Бирман ошиблась. Постановка получила довольно большую прессу. Рецензент газеты «Вечерняя Москва» писал: «1. Пьеса. <…> Тут три элемента – любовь, книга и быт „золотого века“ Екатерины. И, к сожалению, больше всего представлена книга. Цитаты плюс стилизация ослабляют и без того слабо выраженное действие и получается разбавленный литературным чтением водевиль или что-то вроде инсценированной новеллы. С идеологической точки зрения, пьеса после переделки не вызывает ни одобрений, ни возражений, поскольку в наше безрепертуарное время нельзя волноваться из-за всякой ординарности.

Площадка. Полный ход назад если не к Островскому, то ко времени до „Эрика“. Живописец вместо конструктора. А, может быть, немножко и конструктор в роли живописца.

Игра. <…> Актерская игра, методы игры представляют из себя какую-то странную смесь. Тут и приемы времени Лентовского, тут и современная техника, до чаплиновской включительно» («Вечерняя Москва», 1924, 5 января).

Суровая оценка пьесы и спектакля была дана в газете «Правда»: «1-я студии МХТ всегда оставалась наиболее верной традициям Художественного театра как в выборе пьес, так отчасти и в их сценической трактовке. И тем более приходится недоумевать проскочившей между „Королем Лиром“ и готовящимся „Гамлетом“ новинке „Любовь – книга золотая“. Эту последнюю трудно, собственно, назвать пьесой. Это небольшой легковесный „пустячок“, место которому скорее в „Кривом Джимми“, чем в 1-й студии, стоящей в ряду наших показательных государственных театров <…> Необходимо отметить попытки постановщиков и артистов 1-й студии