Мертвые все одного цвета - Борис Виан

Шейла шла слоено во сне. Заметив газетный киоск, она полезла в сумочку за пятицентовиком и увидела. что так ее и не закрыла.

С затаенным страхом она уставилась на газетный лист, еще липкий от свежей краски. Там были фотография той самой девицы, с которой она только что встречалась, и рассказ об убийстве со всеми подробностями, которые только могут разнюхать репортеры, когда постараются.

Домой она решила не возвращаться. Ее там, наверное, уже ждут.

Она обернулась. Какой-то тип, читавший на ходу газету, остановился.

Она подошла к нему.

— Вы из полиции. — сказала она. Тот и не стал отрицать. Улыбнулся, полез в карман и вынул полицейский значок.

— Лейтенант Купер, — представился он. — Да в общем-то я и не прятался, — сказал он, словно извиняясь.

Видимо, он был слегка смущен, что его так быстро раскрыли. Молодой, довольно симпатичный.

— Я знал, что вы убегать и не помышляете, — добавил он. — Дело обычное. Мы следили за черномазой.

— У меня дома тоже фараоны? — спросила Шейла. — Слушайте, не говорите, что нет. Незачем хитрить. Я не хочу возвращаться домой. И убегать не собираюсь, и вообще мне…

Она запнулась.

— … мне глубоко плевать на то, что будет с Даном, — решительно закончила она. — Я хочу позвонить домой. Можно?

Она улыбнулась ему. Красивая, хотя немного вульгарная. И бедра слишком широкие, понятно — блондинка.

— Без проблем, — сказал молодой человек, — но только я вас провожу.

С этим нетрудно будет сладить.

Он проводил ее до ближайшего автомата, а сам остался на улице, достаточно далеко, чтобы не слышать ее разговора. Она улыбнулись, пожала плечами, приоткрыла дверь.

— Идите сюда, — сказала она, — мне нечего скрывать, понятно? Если кого и надули в этой истории, так не вас же, а меня.

Он чуть смутился и остался у двери автомата.

— Скажу только сиделке, чтобы отвела ребенка к моей матери, — сказала она. — А потом, полагаю. надо будет пойти с вами в полицию, а еще я хочу взять адвоката. У вас там, думаю, посоветуют кого-нибудь. Я вовсе не собираюсь оставаться женой преступника.

Купер одобрительно кивнул.

— Дайте-ка я позвоню, — сказал он. — Они у вас. Скажу, чтобы выпустили сиделку. И чтобы ничего не ломали и не уносили, — добавил он. — Так оно будет надежнее.

Она уступила ему место и сообщила номер.

— Благодарю вас, — сказала она, постаравшись, чтобы звучало проникновенно.

Он покраснел, потому что она смотрела ему прямо в глаза. Она была хорошо одета и вовсе не похожа на всех тех шлюх, с которыми ему обычно приходилось возиться. А муж ее, убийца, был негр. Странная женщина. Уж не из-за нее ли все и произошло? Он дозвонился и все уладил в нескольких словах.

— А вы не знаете…— застенчиво спросил он.

— Что?

— Может, у вашего мужа преступное прошлое? Может, вам известны какие-нибудь его противозаконные поступки, до того. как он убил брата?

— Нет, — сказала Шейла. — А что?

— Да понимаете, — сказал Купер, — с хорошим адвокатом он может и выпутаться. Ведь есть только показания бармена и той женщины. Этого вполне уже достаточно, чтобы отправить его на электрический стул, но, если, скажем, жертва пыталась его шантажировать… Видите ли, нас кое-что в этом деле смущает, а главное, что ваш муж уж слишком похож на белого.

— Ну и что? — спросила Шейла.

— А то, — сказал Купер, — что случай не такой уж простой. Да и не знаешь никогда, что может придумать толковый адвокат… Ну, не знаю… что его мать изменила отцу, и он в самом деле белый. Люди воображают, что негры вот так могут перейти черту. Надо их успокоить. Я хочу сказать, что здесь, в Нью-Йорке, дела обстоит по-другому, дискриминации меньше, а вот на Юге ужасный шум поднимется.

— Понимаю, — сказала Шейла.

— Так что, если вы знаете что-нибудь другое, за что его можно было бы посадить…

— Вы соображаете, о чем меня просите? — сказала Шейла.

— Но вы же сами сказали, что вам плевать, что с ним будет, — сказал Купер.

— Это-то уж конечно…— прошептала Шейла, — только я с ним все-таки пять лет прожила. И ребенок у нас.

Она вдруг ясно осознала происходящее и остолбенело взглянула на Купера.

— Скажите…— сказала она. — Его что, арестуют, будут судить, убьют?

— Не знаю, — смущенно сказал Купер.

— Господи Боже!. — сказала Шейла. — Боже милосердный!