Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

Когда Вирджиния Трой пришла к доктору Паттоку во второй раз, он принял ее очень радушно.

– Так вот, мисс Трой, счастлив сообщить вам, что анализ положительный.

– Вы хотите сказать, что у меня будет ребенок?

– Вне всяких сомнений. Эти анализы по новым методам совершенно безошибочны.

– Но это же ужасно!

– Дорогая миссис Трой, уверяю вас, беспокоиться нет никаких оснований. Вам тридцать три года. Конечно, желательно, чтобы женщина рожала в более раннем возрасте, но общее состояние вашего организма отличное. Я не вижу никаких причин для беспокойства. Продолжайте вести обычный, нормальный образ жизни и покажитесь мне недельки через три просто для того, чтобы убедиться, что беременность развивается нормально.

– Но все это уже не нормально. Мне нельзя иметь ребенка ни под каким видом.

– Нельзя в каком смысле, миссис Трой? Полагаю, что половые сношения у вас проходят в соответствующее время?

– Половые сношения? Вы имеете в виду супружеские сношения?

– Да, да, конечно.

– Но я не видела своего мужа четыре года.

– А-а, понимаю, понимаю. Ну что же, это ведь скорее правовая, чем медицинская сторона проблемы, не правда ли? Или, вернее сказать, социальная сторона. В наше время такие случаи встречаются довольно часто и во всех слоях населения. Мужья находятся за границей, в армии или в плену – что-нибудь в этом роде. Супружеская верность сейчас не та, что раньше. Незаконнорожденный ребенок – это не такой уж большой грех, как бывало в старые времена. Отец ребенка, полагаю, вам известен.

– О, конечно! Я хорошо знаю его. Он только что уехал в Америку.

– Да, я понимаю, что положение довольно затруднительное, но уверен, что в конце концов все как-нибудь обойдется. Деятельность детских и материнских учреждений у нас, несмотря ни на что, налажена очень хорошо. Некоторые даже считают, что молодому поколению уделяется неоправданно много внимания.

– Доктор Патток, вы должны сделать что-нибудь, чтобы у меня не было ребенка.

– Я?! Мне кажется, я не совсем понимаю вас, миссис Трой, – сказал доктор холодно. – Боюсь, что должен попросить вас не задерживать моих других пациентов. Мы, гражданские врачи, просто с ног сейчас сбиваемся, понимаете? Передайте мои наилучшие пожелания леди Килбэннок.

До настоящего времени все превратности семейной жизни Вирджиния принимала с необыкновенным спокойствием. Какие бы неприятности и волнения Вирджиния ни причиняла другим, самой ей, в ее маленьком, но весьма многообразном мирке, всегда сопутствовали покой, свет и мир. Она обеспечила такое положение себе, спокойно оттолкнувшись от беспорядочного и неорганизованного детства и навсегда выбросив его из своей памяти. С того дня, как она вышла замуж за Гая, и до дня, когда от нее ушел мистер Трой, и еще за год после этого она постигла douceur de vivre[89], которая была не свойственна ее эпохе, ничего не добиваясь, принимая все, что давалось, и наслаждаясь этим без угрызений совести. Затем, после того как она встретилась с Триммером в окутанном туманом Глазго, она почувствовала вокруг себя холодные тени, сгущавшиеся с каждым днем. «Всему виной эта проклятая война, – думала она, спускаясь по ступенькам на Слоан-стрит. – Что хорошего, по их мнению, они делают? – задалась она вопросом, рассматривая лица встречных военных. – Для чего все это?»

Вирджиния пришла на свое рабочее место в конторе Йэна Килбэннока и позвонила Кирсти в шифровальный отдел.

– Мне нужно повидать тебя. Как насчет того, чтобы вместе позавтракать?

– Я хотела пойти с приятелем.

– Ты должна избавиться от него, Кирсти. Я влипла.

– О, Вирджиния, опять несчастье?

– Не опять, а впервые. Разве ты не знаешь, что имеют в виду женщины, когда говорят «влипла»?

– Неужели ты имеешь в виду это, Вирджиния?