Комедии - Василий Васильевич Шкваркин

Н и н а. Антон Иванович, я совсем не мириться, я к вам по другому делу пришла. Хочу о Любе Зверевой посоветоваться. Последнее время с Любой что-то происходит. От всех сторонится. И одеваться стала как-то плохо, неряшливо. А мальчишки — такие дураки: никто с ней не дружит.

И л ь и н. Вчера мы идем по двору, а Люба стоит и плачет.

Н и н а. Я ее спрашиваю — молчит.

С т р а х о в. Я тоже заметил. Спасибо, что сказали. Подумаю. Сегодня же поговорю. Ведь она моя соседка.

Стук в дверь. Входит П а в е л  Н и к о л а е в и ч  В е р х о в с к и й.

В е р х о в с к и й. Здравствуйте, Антон Иванович. А-а, сестра… И Ильин здесь? В наше время это называлось — друзья детства. А теперь как?

Н и н а. Ты преподаватель, даже директором был, ты должен знать, как говорят ученики.

В е р х о в с к и й (Страхову). А Наталья Петровна?

С т р а х о в. Она сейчас придет. Садитесь. Здесь шла речь о Любе Зверевой.

В е р х о в с к и й. Что же можно сделать с физическим недостатком? Еще моральные дефекты школа пытается исправить. И это нам иногда удается. (Встает.) Дорогие друзья! Теперь мы можем похвастать. Года четыре тому назад к нам поступил юноша лет пятнадцати. В прошлом — беспризорный, вор-рецидивист. Он работал в шайке, не раз был арестован, и что же? У нас он буквально переродился. Отличник. На днях десятилетку кончает… (Широким жестом указывая на Ильина.) Вот. Прошу.

И л ь и н. Павел Николаевич! Павел Николаевич! Вы обещали, вы слово дали не говорить!.. Честное слово!..

В е р х о в с к и й. Я и молчал, а теперь — дело прошлое. Завтра кончаются выпускные экзамены. И мы и вы можем только гордиться. Вашу руку, гражданин Ильин!

И л ь и н. Вы… (Убегает.)

Н и н а (Верховскому). Что ты сказал?

В е р х о в с к и й. Правду. Вор-рецидивист.

Н и н а. Этого не может быть!.. (Быстро уходит вслед за Ильиным.)

С т р а х о в. Павел Николаевич, зачем вы это сделали?

В е р х о в с к и й. Что ж тут дурного? О таких случаях в газетах печатают.

С т р а х о в. Мы же его не из тюрьмы, а из школы выпускаем. Не знаю, что было раньше, но кто-то им занимался, в школу Ильин пришел хорошо подготовленным, и исправлять его не приходилось. Не следовало его выдавать, да еще при мне, при Нине.

В е р х о в с к и й. Я и в классе скажу. Почему нет? Ах, у мальчика больное самолюбие? Да, может быть, этот мальчик людей резал, возможно, и будет резать.

С т р а х о в. А вы для него ножик точите?

В е р х о в с к и й. Благодарю за урок. Надеюсь, я могу выйти из класса, не прося разрешения. (Уходит.)

С т р а х о в (шагает по комнате). Дал слово не говорить… Честное слово… (Ищет в алфавитной книжке.) Где он живет? Ильин… (Нашел адрес, берет кепку.)

Входит  М а р и я  М и х а й л о в н а  З в е р е в а, снимает фартук и кладет его на стул.

М а р и я  М и х а й л о в н а (сдержанно, но очень напыщенно). Антон Иванович! Вот. Снимаю с себя всякую ответственность. Я вам больше не ответственный съемщик. Не стану третьего дворника искать. Дрова носите сами, улицу метите сами, несмотря на все мое к вам уважение.

С т р а х о в. В чем дело, Мария Михайловна?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Достукались! Уходит Никишка. Второго дворника загубили. Сначала Ленька к нам поступил. Ненахальный такой, общежительный. Вы, вы его до техникума довели, до инструкторского-конструкторского. Теперь Никишка. На что вы его толкаете? Грамоте научили, а книжек хороших не дали. Вчера заглянула, а он порнографию читает. «Египетские ночи». И зачем Советская власть такую мерзость печатает?

С т р а х о в. Это Пушкин написал.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Александр Сергеевич? Никогда не поверю! Одним словом, дрова носите сами, мостовую метите сами, несмотря на все мое к вам уважение. Двоих дворников истребили!

С т р а х о в. Парни были способные.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Значит, нам теперь дурачка искать?

Страхов намеревается уйти.

Куда же вы? У меня еще два дела не высказаны. Повлияйте на моего супруга поавторитетнее.

С т р а х о в. А что? Пьет?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Если бы только пил… Пишет!

С т р а х о в. Что же в этом плохого?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Ему же пятьдесят пять лет! А… пишет! От соседей стыдно. За это письмо его со второго места сгоняют: выдумал деловые канцелярские бумаги художественным слогом писать.

С т р а х о в. Серьезно?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Истинный бог, сама приказ читала: «Уволить без выходного пособия за неоднократную беллетристику».

За сценой шум.

Вот. Восходит красно солнышко.

Стук в дверь. Входит  В а с и л и й  М а к с и м о в и ч  З в е р е в. Настроение его приподнято, может быть, подкреплено стаканом вина.

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Событие. Иду по Бронной и вижу на синем почтовом ящике написано мелом: «Разлука». Все. «Разлука». И весь почерк, каждая буква тоскует.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Ну?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Что «ну»?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Событие-то на Бронной какое?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч (отмахнувшись). Антон Иванович, понимаете? Ведь здесь в одном слове целый роман написан! Она уехала. Он одно письмо посылает, другое… Нет ответа. И вот жалуется человек безответному почтовому ящику: разлука!

С т р а х о в. Очень хорошо.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Ну, а событие-то на Бронной какое?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Забудь про меня на минуту. Антон Иванович, вы представляете? Вечер у почтового ящика. Человек. Опустил свое бедное письмо… Улица… одиночество… и начертил мелом прямо из души: «Разлука».

С т р а х о в. Это вы, Василий Максимович, запишите…

М а р и я  М и х а й л о в н а. Старик и так балуется, а вы — про ящик писать! Тяжело нам эти ящики на себе перетаскивать.

С т р а х о в. А если у Василия Максимовича талант?

М а р и я  М и х а й л о в н а. Тридцать лет живем — не замечала.

С т р а х о в. А вдруг его напечатают?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч (гордо). Да!

С т р а х о в. Имя будет, деньги…

М а р и я  М и х а й л о в н а. Имя-то у него и так есть, а вот денег на его имя что-то не поступает.

С т р а х о в. Поступит, поступит.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Большой вы доброты человек, Антон Иванович.

С т р а х о в. Ну, я пойду. (Хочет уйти.)

М а р и я  М и х а й л о в н а. Куда же вы? Я про дочь, про Любу еще хотела.

С т р а х о в. Да, отчего она у вас так грустит?

М а р и я  М и х а й л о в н а. От возраста. Девушка от каждой звезды тоскует.

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Про звезду запишу. В старухе искра божия.

М а р и я  М и х а й л о в н а. «Запишу»! Ты бы лучше с Розановым поговорил — женится он на Любе или только так?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. И не женится и не так! Розанов…

М а р и я  М и х а й л о в н а (скороговоркой). Хороший человек, прочный человек, элегантный человек, трезвый человек.

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Вовсе не человек!

М а р и я  М и х а й л о в н а. А если его Люба любит?

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Нет, Люба его не любит.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Нет, Люба любит!

С т р а х о в. Василий Максимович! Мария Михайловна!

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Я вам про Любу все расскажу, только отгоните ее, пожалуйста. (Выводит Марию Михайловну и прикрывает за ней дверь.) Антон Иванович, никакого Розанова Люба не любит.

В дверях показывается голова  М а р и и  М и х а й л о в н ы.

М а р и я  М и х а й л о в н а. Не верьте — любят.

В а с и л и й  М а к с и м о в и ч. Затвори дверь. Пойди на кухню. Пусти из крана воду, закрой и опять пусти. Пока не услышу — слова не