Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– Так-так, – сказал он улыбаясь, – мы ведь встречались с вами когда-то. Вы, как я полагаю, удивлены больше, чем я. Я видел вашу фамилию в каком-то документе. Мы ждем вас вот уже несколько недель.

– Но Джилпин, видимо, не ждал.

– Мы стараемся по возможности ограничить Джилпину доступ к документам. Нам, правда, не всегда это удается.

В этот момент, словно символизируя что-то, свисавшая с потолка электрическая лампочка накалилась, несколько раз мигнула и загорелась ярким светом.

– А вы все еще майор, как я вижу, – заметил Гай.

– Да, черт бы их взял! Был подполковником почти целый год. Потом бригаду реорганизовали. Должности для меня в ней не оказалось. Поэтому-то меня и направили сюда.

Электрическая лампочка, снова символизируя что-то, замигала, потускнела и погасла.

– Никак не наладят работу электростанции, – пояснил майор, – то дадут ток, то выключат.

Они продолжали разговор в перемежающиеся периоды света и темноты, как во время летней грозы с молниями.

– А вам известно, чем вы будете заниматься здесь?

– Нет.

– Я тоже не знал, когда меня назначили. Да и теперь не знаю. А в общем-то здесь неплохо. Кэйп вам понравится. Он недавно выписался из госпиталя – был ранен под Салерно. В боях ему теперь больше не бывать. Завтра он все объяснит вам. Он и Джо Каттермоул должны поехать на совещание в Казерту. Джо – это довольно странный человек. На гражданке был каким-то профессором. Ужасно музыкальный. Но работает как дьявол. Делает все и за меня, и за Кэйпа. Джилпин – это отъявленный бездельник, вы уже видели его. Единственный, кто ладит с ним, – это Джо. Джо любит всех. Чертовски хороший парень, всегда готов заменить кого-нибудь и взять на себя дополнительную нагрузку.

Они поговорили об алебардистах, о достижениях и срывах Ритчи-Хука, о потерях и подкреплениях, о наборе новичков, перегруппировках, реорганизациях, переводах офицеров, из-за которых менялось лицо всего корпуса алебардистов. Электрическая лампа то горела ослепительно, то вдруг тускнела и начинала мигать, а то и совсем гасла. Собеседники долго еще продолжали называть фамилии общих знакомых алебардистов. Затем безымянный майор снова заговорил о самом Гае и заказал ему номер в отеле для офицеров. Когда лампа еще раз погасла, они оказались в абсолютной темноте и поняли, что солнце уже зашло за горизонт. Вошел денщик с керосиновой лампой.

– Пора укладываться, – сказал майор. – Я прослежу, чтобы вас устроили. А потом можно будет пойти поужинать.

У входа в клуб безымянный майор сказал:

– Я сейчас запишу вас.

Гай посмотрел через его плечо, но подпись была, как всегда, неразборчива. В сущности, и сам Гай, поскольку его записал майор, стал косвенно анонимным.

– Если вы собираетесь бывать в Бари, вам лучше быть записанным здесь.

– Но, судя по вывеске, это клуб для старших офицеров?

– Это ничего не значит. Он для тех, кто привык есть в приличных местах. По вечерам в отеле полно сестер милосердия из госпиталя королевы Александры. С женщинами здесь трудновато, – продолжал майор на пути в буфетный зал. Это было новое, довольно необычное здание, построенное для семинарии унии абиссинцев, которые попали в Рим после падения итальянско-эфиопской империи; главные комнаты здания венчались куполом наподобие их церквей и храмов. – Местные женщины совершенно недоступны. Да и не больно-то они соблазнительны, насколько я успел разобраться. У нас есть, правда, несколько женщин – секретарши и шифровальщицы, – но они все уже заняты. Я имею дело главным образом с женщинами из вспомогательной службы военно-воздушных сил; они бывают здесь иногда проездом, на пути в Фоджу. Они говорят об Италии много всякой чепухи.

– Женщины из вспомогательной службы?

– Нет-нет. Я имею в виду тех, кто никогда не был здесь. Романтики, черт бы их взял! В этом-то смысле клуб как раз и хорош. Столовая здесь как дома, в Англии, правда? Готовят из английских продуктов, разумеется.

– Вина не бывает?

– Есть какое-то местное красное вино; если хотите, можете брать.

– Рыба, конечно?

– Ее держат главным образом для итальяшек. Тоже неплохая вещь, один запах чего стоит.

Приятное возбуждение, которое Гай почувствовал, прибыв за границу после двухлетнего пребывания в Англии военного времени, замигало и погасло, подобно электрической лампочке в кабинете безымянного майора.

Гражданский официант принес им розовый джин. Гай попросил по-итальянски принести мясо с чесноком и зеленью. Официант ответил по-английски почти презрительно: «У нас этого нет!» – и принес американские земляные орехи.

Под голубым куполом, там, где недавно грызли гранит науки смуглые, бородатые духовные лица, теперь сидели военные в самой разнообразной форме и с многочисленными знаками различия. Гай вспомнил свое недавнее прошлое и задумался над вероятным будущим. Это был как бы еще один Саутсанд, еще один транзитный лагерь, привокзальный отель в Глазго; это была еще одна самая низшая ступень – неиспользуемый офицерский резерв.

– Послушайте, – обратился безымянный майор к Гаю, – что это вы приуныли? В чем дело? Соскучились по дому?

– Соскучился по Италии, – ответил Гай.

– Вот это здорово! – сказал майор, озадаченный, но довольный, что Гай шутит.

Они прошли в зал, который был когда-то трапезной. Если Гай действительно скучал бы по Лондону военного времени, он нашел бы здесь утешение, ибо увидел за столиком лейтенанта Пэдфилда в компании троих англичан. В Лондоне Гай не видел лейтенанта с рождественских дней.

– Добрый вечер, Лут. А вы как сюда попали?

– Я присоединюсь к вам позднее, хорошо?

– Вы знаете этого янки? – спросил майор.

– Да.

– И чем же он занимается?

– Это никому не известно.

– Недавно он все время крутился около Джо Каттермоула. А кто привел его сюда, я не знаю. В служебное время мы стараемся быть с американцами на короткой ноге, а во внеслужебное – не очень-то. У них здесь своих клубов сколько угодно.

– Лут – очень общительный человек.

– Как вы зовете его?

– Лут. По-американски это значит «лейтенант», начальный слог этого слова.

– В самом деле? Не знал. Чушь какая-то.

На ужин, как Гаю уже ответили, не было никаких острых мясных итальянских блюд, но он с удовольствием выпил вино, хотя далеко не первосортного. В Лондоне в последние два месяца вино было большой редкостью и стоило оно дороже, чем когда-либо раньше. Майор вина не пил. Он подробно рассказал Гаю о своей последней любовной связи с женщиной из вспомогательной службы и о женщине, с которой он встречался до нее. Разница между ними, по его словам, была невелика. Вскоре к ним подошел лейтенант Пэдфилд с раскрытым портсигаром.