Стихотворения - Балинт Балашши

Дышать привольно там — и рядом по утрам

ликует царство птичье.

Там небеса хранят росу и аромат,

родных полей величье.

Но если грянет враг, то сердце вспыхнет так,

что витязь рвется к бою,

И тешится душа, — сражаясь! — дорожа

потехою такою!

Весь в ранах, он кипит, разит, теснит, пленит —

и кровь течет рекою.

На копьях блеск зари несут богатыри,

и стяг над ними красный.

Перед войсками мчат, бросая зоркий взгляд

на путь прямой и ясный.

Всем дан пернатый шлем и плащ из барса — всем,

и все они прекрасны.

Когда труба трубит, арабский конь храпит,

танцует от волненья.

Кому в дозор пора, кто спешился с утра

и лег без промедленья.

Всю ночь рубилась рать — когда же и поспать

в объятьях утомленья?

Почет и славу, честь бойцы стяжали здесь,

соблазны отвергая.

Отвага в них без мер и выдержки пример,

и доблесть боевая.

На битву — в самый ад, — как соколы, летят,

сражаясь, побеждая.

Под буйный клич: «Гляди! противник впереди!»

копье горит в ладони.

А если вражья рать принудит отступать,

бойцов спасают кони.

Но кровь зовет: «Назад!» — и, обратясь, отряд

вершит разгром погони.

Для них дремучий бор, цветных полей ковер —

чертог старинной славы.

Их школа — смертный бой, уроки в школе той —

засады и заставы.

Усталость, жажда, глад их только веселят —

как повод для забавы.

Блеснет заветный меч, главу снимая с плеч, —

и рухнет враг постылый.

А можно и свою главу сложить в бою

и лечь, теряя силы.

Где ж павшие друзья? В желудках воронья,

быть может, их могилы...

Вы, юные бойцы, храните, храбрецы,

покой родных раздолий.

Побед у вас — не счесть, гремит над миром весть

о вашей славной доле.

Пусть, как плоды ветвям, Господь дарует вам

удачу в ратном поле!

(В. Леванский)

Еще есть несколько песен, обращенных к Богу, которые (поэт) перелагал из псалмов и сочинял сам, а всего их десять, и те находятся в другой книге, и (поэт) не издаст их, пока не переведет еще псалмов. И потому после истории Иеффая, которая еще не готова, светские песни (поэт) ...[85]

[ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРОЕ]

Amatorum carmen de virgine Margareta[86]

На мелодию песни «Лишь тоска и горе»

Копьем разит боец, копытом — жеребец,

змея — смертельным ядом,

Когтями сокол рвет, а лев пускает в ход

клыки, томимый гладом,

Лишь дамы с давних пор сражают нас в упор

как василиски, взглядом.

Вот так и я пропал, сраженный наповал

девичьими очами:

Как ночь они черны, как меч заострены;

пронзенный их лучами,

Чуть подниму я взгляд — любовью вмиг объят,

пылающей как пламя.

Что я горю огнем и не сгораю в нем —

пусть не дивятся люди,

Есть чудеса вокруг — вот хоть рогатый жук:

Фульгозий как о чуде

О нем и об иных писал жуках чудных;

по описаньям судя,

Есть насекомых вид, которых не язвит

огонь, и не могила

Для них он, а купель, родная колыбель,

живительная сила.

Я жив среди огня, хоть он и жжет меня,

чтоб жизнь во мне не стыла.

Когда б не пламень сей, не жар любви моей,

меня б сгубила влага:

Потоки слез лия, вконец иссяк бы я,

как ключ на дне оврага,

Но слезы тушат жар; тот, обращая в пар,

их сушит, мне во благо, —

Чтоб я не догорал дотла, не умирал

от мук, но тихо тлея,

Всё грезил лишь о ней, возлюбленной моей,

что в мире всех милее,

И горький сей бальзам со сластью пополам

глотал, от счастья млея.

Затем, что стан ее — прямее, чем копье

иль кипарис над кручей,

Ланит румянец густ, влажны кораллы уст,

а речи — мед текучий,

Я всякий день в раю, когда любовь мою

узреть поможет случай.

Кто хвалится казной, набитою мошной,

кто — поголовьем стада,

Иным желанна власть, — пускай же правят всласть,

коль в этом их отрада.

Хоть я и не богат, но скромной жизни рад,

чужого мне не надо.

Порою на заре в росистом серебре

она бредет босая,

Где травы столь густы, — бредет и рвет цветы,

с них влагу отрясая;

Я прячусь средь ветвей, на белизну ступней

украдкой взгляд бросая.

А то, ступив на луг, зальется песней вдруг,

раздольной и старинной,

И волосам вдоль плеч позволит книзу стечь

душистою лавиной,

Или венки в саду сплетает на ходу,

потупя взор невинный...

За эту чистоту, за эту красоту

скрестятся сабли скоро,

И лбам иных бойцов не избежать рубцов —

кровавых мет раздора,

Ведь даже меж друзей из-за таких лилей

случиться может ссора.

Я песнь сию сложил, покуда жизнью жил

отшельничьей, суровой,

Уйдя в предгорий сень, в году минувшем, в день

Лаврентия Святого,

Заслуженно воспев жемчужину меж дев, —

и в том даю вам слово.

(Μ. Бородицкая)

[ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЕ]

Colloquium octo viatorum et deae echo vocate[87]

На ту же мелодию

Раз юноши весной в лес забрели густой,

всего их было восемь,

Смеялись без забот, день к вечеру идет;