Мещане - Максим Горький

Акулина Ивановна (тоже недовольно). Здравствуйте, матушка!Только мы вас уж видели сегодня.

Елена. Ах, да! Я позабыла… Ну, что же… в церкви… жарко было?

Бессемёнов. Мы не затем туда ходили, чтобы климат измерять…

Елена (смущаясь). О, разумеется… я хотела спросить не о том…я хотела спросить… много было народа?

Акулина Ивановна. Не считали мы, матушка…

ПоляБессеменову). Чай пить – будете?

Бессемёнов. Сначала поужинаем… Мать, ты поди-ка, приготовьтам. (Акулина Ивановна уходит, шмыгая носом. Все молчат. Татьяна встает ипереходит к столу, поддерживаемая Еленой. Нил садится на место Татьяны. Петршагает по комнате. Тетерев, сидя около пианино, следит за всеми, улыбаясь. Поля– у самовара. Бессемёнов сидит в углу, на сундуке.) Какой народ стал – вор,даже удивительно! Давеча, как шел я с матерью в церковь, – дощечку положилу ворот, через грязь, чтобы пройти. Назад идем, а дощечки уж нету… стащилкакой-то жулик. Большой разврат пошел в жизни… (Пауза.) В старину жуликовменьше было… всё больше разбойничали люди, потому – крупнее душой были все…стыдились из-за пустяков совесть тревожить… (На улице, за окном, раздаетсяпение и звуки гармоники.) Ишь… поют. Суббота, а они поют… (Пение приближается,поют в два голоса.) Наверное – мастеровые. Чай, пошабашили, сходили в кабак,пропили заработок и дерут глотку… (Пение под окнами. Нил, прислонив лицо кстеклу, смотрит на улицу.) Поживут эдак-то год… много – два, и – готовы!Золоторотцами будут… жуликами…

Нил. Кажется, это Перчихин…

Акулина Ивановна (из двери). Отец, иди ужинать…

Бессемёнов (вставая). Перчихин… тоже вот… бесполезной жизничеловек… (Уходит.)

Елена (проводив его взглядом). А у меня… удобнее чай пить…

Нил. Вы очень остроумно разговаривали со стариками.

Елена. Я… он меня смущает… Он не любит меня… и мне этокак-то… неприятно… даже обидно! За что меня не любить?

Петр. Он, в сущности, добрый старик… но у него большоесамолюбие…

Нил. И он немножко жаден… немножко зол.

Поля. Ш-ш! Зачем говорить так о человеке за глаза? Нехорошо!

Нил. Нет, быть жадным нехорошо…

Татьяна (сухо). Я предлагаю оставить… этот предмет безобсуждения… Отец может каждую минуту войти… Последние три дня он… не ругался…старается со всеми быть ласковым…

Петр. И это ему стоит не дешево…

Татьяна. Надо ценить это… Он стар… он не виноват в том, чтородился раньше нас… и думает не так, как мы… (Раздражаясь.) Сколько жестокостив людях! Как все мы грубы, безжалостны… Нас учат любить друг друга… намговорят: будьте добрыми… будьте кротки…

Нил (в тон ей). И садятся верхом на шеи нам и едут на нас…

(Елена хохочет. Поля и Тетерев улыбаются. Петр что-то хочетсказать Нилу и идет к нему. Татьяна укоризненно качает головой.)

Бессемёнов (входит, окидывает Елену недружелюбным взглядом).Пелагея! Там в кухне – твой отец… Поди-ка да скажи ему… чтоб он… в другой разпришел… когда будет тверезый… да! Ты-де, папаша, иди домой… и все такое!

(Поля и Нил за нею – уходят)

Бессемёнов. Вот… поди и ты… Погляди-ка на будущего… мм…(Обрывается, садится за стол.) Вы что… молчите? Я замечаю, что как я в дверь –вы все сожмете губы…

Татьяна. Мы… и без вас… не много говорим…

Бессемёнов (глядя исподлобья на Елену). А над чем смеялись?

Петр. Так это… пустяки! Нил…

Бессемёнов. Нил! Все от него идет… я так и знал…

Татьяна. Налить вам чаю?

Бессемёнов. Налей…

Елена. Дай, Таня, я налью…

Бессемёнов. Нет, зачем вам беспокоиться? Мне дочь нальет…

Петр. Я думаю, – ведь все равно, кто нальет? Танянездорова…

Бессемёнов. Я тебя не спрашиваю, как ты думаешь на этотсчет. Если тебе чужие люди ближе родных…

Петр. Отец! Ну, как тебе не стыдно?

Татьяна. Начинается! Петр, – будь благоразумен.

Елена (натянуто улыбаясь). Ну, стоит ли…

(Дверь широко растворяется, и входит Перчихин. Он выпивши,но не сильно.)

Перчихин. Василь Васильев! Я сюда пришел… ты оттуда ушел… ая – сюда… за тобой…

Бессемёнов (не глядя на него). Пришел, так садись… Вот – чаювыпей… ну…

Перчихин. Н-не надо мне чаю! Кушай сам на здоровье… Я – дляразговора пришел…

Бессемёнов. Какой там разговор? Всё пустяки.

Перчихин. Пустяки? Н-ну? (Смеется.) Чудак ты! (Нил входит и,сурово глядя на Бессеменова, встает у шкафа.) Четыре дня собирался я к тебепридти… ну и пришел…

Бессемёнов. Ну и ладно…

Перчихин. Нет, не ладно! Василь Васильич! Умный ты человек!Богатый человек… ведь я к совести к твоей пришел!

Петр (подходя к Нилу, негромко.) Зачем ты его пустил сюда?

Нил. Оставь! Это тебя не касается…

Петр. Ты всегда делаешь… черт знает что…

Перчихин (заглушая Петра). Старый человек…да-авно я тебязнаю!

Бессемёнов (сердясь). Тебе чего надо?

Перчихин. Скажи мне, – за что ты меня намедни вон из домавыгнал? Думал я, думал, – не возьму, в толк! Скажи, брат! Я – без сердцана тебя пришел… я, брат, с любовью к тебе…

Бессемёнов. С дурной головой пришел ты…вот что!

Татьяна. Петр! Помоги мне… нет, позови Полю…

(Петр уходит.)

Перчихин. Вот – Поля! Дочь моя милая… птица моя чистая…Из-за нее ты меня выгнал? – верно? За то, что она у Татьяны жениха отбила?

Татьяна. О! глупость какая… какая пошлость!..

Бессемёнов (медленно поднимаясь с места). Гляди, Перчихин!Второй раз…

Елена (Нилу вполголоса). Уведите его! Они поругаются.

Нил. Не хочу…

Перчихин. Второй раз – не прогонишь, Василь Васильич! Не зачто… Поля… я ее люблю… она у меня – хорошая! Ну, все же я не одобряю… я, брат,ее не одобряю, н-нет! Зачем чужой кусок взяла? Нехорошо…

Татьяна. Лена! Я… ухожу к себе… (Елена помогает ей,поддерживая под руку. Проходя мимо Нила, Татьяна говорит ему негромко.) Как нестыдно! Уведите его…