Лирика - Андрей Дмитриевич Дементьев

Но ты был жив.

И мне казалось —

Я слышу голос твой — «Держись…»

А год иль два — такая малость,

Когда была в запасе жизнь.

Но ты не знал и я не думал,

Что рано кончится запас.

И как пылинку ветер сдунул

Надежду, что роднила нас.

И жизнь моя осталась в прошлом,

Где мы с тобой наедине…

И ни в Кабуле, и ни в Грозном, —

Погиб ты в собственной войне.

И проиграв ценою жизни,

И победив ценой любви,

Ты был, наверно, Богом призван

На все сражения свои.

1996–2002

Строфы

«He говорю тебе — „Прощай!“…»

He говорю тебе — «Прощай!»

Земля Христа, страна Давида.

Но есть во мне одна обида,

Одна безмерная печаль,

Что поздно я пришел сюда.

Что лишь на грани жизни долгой

Взошла во мне твоя Звезда,

Соединясь с зарей над Волгой.

«Не знаю, сколько мне судьба отмерит…»

Не знаю, сколько мне судьба отмерит,

Но, если есть в запасе год,

Вернусь на озеро Киннерет,

Построю там библейский плот.

И уплыву на нем в легенду

По той воде, где шел Христос.

И красоту возьму в аренду,

Ту, что увидеть довелось.

«Я вспомнил Волгу возле Иордана…»

Я вспомнил Волгу возле Иордана.

И было это радостно и странно.

И музыка воды во мне звучала,

Как будто нас одна волна качала.

«Над горами легкая прохлада…»

Над горами легкая прохлада.

И чисты, как слезы, небеса.

У развалин крепости Масада

Слышатся мне чьи-то голоса.

«Чтобы сердце минувшим не ранить …»

Чтобы сердце минувшим не ранить

И не жечь его поздним огнем,

Не будите уснувшую память,

А живите сегодняшним днем.

Вас судьба одарила любовью,

Осенила волшебным крылом?

Не гадайте, что ждет вас обоих,

А живите сегодняшним днем.

«Жизнь нуждается в милосердии…»

Жизнь нуждается в милосердии…

Милосердием мы бедны.

Кто-то злобствует, кто-то сердится,

Кто-то снова в тисках беды.

Жизнь нуждается в сострадании…

Наши души — как топоры…

Слишком многих мы словом ранили,

Позабыв, что слова остры.

«Берегите здоровье друг друга…»

Берегите здоровье друг друга.

У Природы мы — малая часть.

Вы кому-то ответили грубо —

Чью-то жизнь сократили сейчас.

«Зову друзей, которых я забыл…»

Зову друзей, которых я забыл.

Кого в гордыне оттеснил в былое.

Растратив в суете и ум, и пыл,

Вхожу в свою разрушенную Трою.

«Отходит от перрона поезд…»

Отходит от перрона поезд,

Как будто от души моей.

И кто-то смотрит, успокоясь,

На колыхание огней.

А кто-то им вдогонку плачет,

И, видно, боль его права.

И ничего уже не значат

В окне беззвучные слова.

«В этом имени столько нежности…»

В этом имени столько нежности,

И простора, и синевы,

Молодой озорной безгрешности,

Не боящейся злой молвы.

Над Землей пролетают птицы —

Это имя твое струится.

Это имя твое несется

Из-под ласкового крыла.

Это девушка из колодца

Синевой его пролила.

«Близость познаешь на расстоянье…»

Близость познаешь на расстоянье,

Чтоб, вернувшись, бережней беречь.

Я грустил о ней при расставанье

И дивился после наших встреч.

И всегда была разлука трудной.

Жил я так, теряя суткам счет,

Как река, что скована запрудой,

Нетерпеньем трепетным живет.

«Вторые сутки хлещет дождь…»

Вторые сутки хлещет дождь.

И птиц как будто ветром вымело.

А ты по-прежнему поешь, —

Не знаю, как тебя по имени.

Тебя не видно — так ты мал.

Лишь ветка тихо встрепенется…

И почему в такую хмарь

Тебе так весело поется?

1959–2002

Мой хлеб

Тверской областной библиотеке имени A.M. Горького

Я с книгой породнился в дни войны.

О, как же было то родство печально!

Стянув потуже батькины штаны,

Я убегал от голода В читальню.

Читальня помещалась в старом доме.

В ту пору был он вечерами слеп…

Знакомая усталая мадонна

Снимала с полки книгу,

Словно хлеб.

И подавала мне ее с улыбкой.

И, видно, этим счастлива была.

А я настороженною улиткой

Прилаживался к краешку стола.

И серый зал

С печальными огнями

Вмиг уплывал…

И всё казалось сном.

Хотя мне книги хлеб не заменяли,

Но помогали забывать о нем.

Мне встречи те

Запомнятся надолго…

И нынче —

В дни успехов иль невзгод —

Я снова здесь.

И юная мадонна

Насущный хлеб

Мне с полки подает.

1965

«Немало встречал я в Израиле лиц …»

Немало встречал я в Израиле лиц

С глазами то мучениц, то озорниц.

С улыбкой Эстер и печалью Рахили…

Как будто сошли они с древних страниц

И светом добра мою жизнь озарили.

По улице, как галереей, иду.