Бывшие. Дочь для монстра - Дарина Вэб

Поднимаю голову и вижу, как два тонких ручейка стекают по щекам Карины. Она держится, чтобы не рыдать в голос, подбородок трясётся.

У меня сердце сжимается от боли. Я впервые чувствую, что ничего не могу сделать. Что детские слёзы мне неподвластны. Готов сделать что угодно, лишь бы Карина больше никогда не плакала.

— Только не плачь, пожалуйста. — вытираю слёзы с детских щёк и обнимаю её.

Карина рыдает мне в плечо, так горько, душу рвёт на части.

— Я... я так мечтала встретиться со своим настоящим папой. — всхлипывает и рассказывает, а я слушаю и впитываю каждое слово. — Я представляла какой он. Всегда завидовала другим детям в садике, когда за ними приходили отцы. А потом в школе, когда одноклассники рассказывали, как отдыхали всей семьёй на выходных.

— Если бы я знал о твоём существовании... — пытаюсь успокоить дочь. — Только не вини маму, у неё наверняка есть причины, по которым она не могла рассказать тебе правду. И мне тоже. — отклоняюсь от Карины, снова вытираю все слёзы с щёк. — А давай у нас будет уговор? Кто первый узнает, почему мама молчала, расскажет второму. Согласна? — протягиваю руку для договора.

Карина смотрит на мою ладонь, шмыгает носом и слегка улыбается:

— Давай. — делает какие-то манипуляции пальцами, типа скрепляя договор.

— А ещё, у меня есть просьба. — с заговорщицким видом смотрю на Карину.

Она вытирает нос тыльной стороной руки и смотрит на меня с интересом:

— Какая?

Главное — заинтересованность ребёнка, тогда её мать точно сдастся:

— Я хочу снова завоевать твою маму. Но она, мягко говоря, упирается. Поможешь?

— Тяжёлый случай. — вздыхает по-взрослому. — А ты любишь маму? — смотрит со всем интересом.

И что ответить? Врать своей дочери не хочу. Я задумываюсь над вопросом. А что я на самом деле чувствую к Юле?

41 глава

Юля

Подслушивать нехорошо, знаю. Но ничего с собой поделать не могу. Гордей рассказывает Карине о том, что ничего не знал о моей беременности, а я вспоминаю, как пришла рассказать ему об этом.

Помню кучу полицейских машин возле их подъезда. Я даже не думала, что полиция приехала по душу Гордея. Но когда поднялась на этаж, где они снимали комнату, была в шоке.

Подслушала разговор полицейского с соседкой. Соседка обзывала Гордея и его друзей бандитами, а полицейский задавал странные вопросы.

Тогда я поняла, что связалась с одним из Карателей. Это было страшно, учитывая, какие сплетни ходили про их банду.

Я ушла тихо, без лишних расспросов. Тогда я чётко решила, что нам такой отец не нужен. Сейчас жизнь Гордея изменилась. Но грехи прошлого никогда не смоются с его рук. Отпечаток убийств, совершённых им, будет с ним всегда. А если за ним придут? Если посадят?

И ведь я уже не смогу уберечь дочь. Теперь она знает, кто её отец. Мало того, Карине нравится Гордей.

Когда я слышу последний вопрос дочери, а в ответ тишину. Решаю вмешаться, чтобы Карина не питала надежд. А ещё хуже, если он скажет правду, а он скажет. Он всегда говорит честно, даже если это может ранить.

— О чём секретничаете? — захожу в палату и делаю вид, что ничего не слышала.

У Гордея взгляд такой странный, ясный, что ли. Смотрит на меня с теплом и пониманием.

— Мам, а почему вы расстались? — продолжает допрос Карина.

Присаживаюсь рядом с кроватью:

— Карин, давай ты не будешь лезть во взрослые дела, мы сами с Гордеем разберёмся. — кидаю быстрый взгляд на Гордея.

У Гордея довольная ухмылка, как у мартовского кота. Что они задумали? Я слышала, как он почти шептал что-то Карине, но слов не разобрать.

— Я бы тоже хотел знать. — поддерживает дочь.

— Мы об этом поговорим без детских ушей. Не дави на меня. — делаю серьёзное лицо.

Дочь переключает внимание на себя:

— Мы теперь все вместе будем жить? — спрашивает Карина.

Начинается самое весёлое. Детские вопросы, на которые трудно ответить правдой.

— Нет. — испуганно отвечаю.

— Да. — перебивает меня Гордей.

Карина смеётся над нами, а мы возмущённо смотрим друг на друга, пытаясь задавить и подчинить взглядом.

— Вы переезжаете ко мне. — заявляет Гордей, не посоветовавшись со мной.

Какого чёрта он распоряжается нашими жизнями!

— Ура! — быстро реагирует Карина.

— Гордей, давай выйдем, поговорим. — встаю со стула.

— Успеем ещё. — отвечает и поворачивается к Карине. — Какого цвета стены хочешь в своей комнате? — мило улыбается.

У меня внутри всё вскипает. Я не давала своего согласия, но Гордей думает, что может решать за нас.

— Мммм... — закатывает глаза к потолку Карина. — Сиреневые с каким-нибудь рисунком на одной стене. Пока ещё не придумала, но что-то интересное. Двуспальную кровать с балдахином. А что ещё бы такого? — задумывается дочь.

— Так, стоп! — начинаю бунтовать. — Мы с тобой живём дома. Если хочешь видеться с Гордеем, пожалуйста. Я не буду запрещать, но только никаких переездов. — заявляю безапелляционно, пока они ещё что-нибудь не придумали.

Две пары глаз устремляют в меня острые ножи, я делаю суровый взгляд и смотрю поочерёдно то на Гордея, то на Карину. Они ждут, что я сдамся, но нет, не для этого я столько лет оберегала дочь.

— Мам, ну почему нет? — расстраивается Карина и смотрит обиженно.

— Потому что мы не семья. Потому что это опасно. Потому что мы не знаем Гордея. И ещё много, потому что. — уверенно отвечаю.

— Карин, не расстраивайся, мы с мамой всё решим. — спокойно говорит дочери и поворачивается ко мне. — Позже решим. — говорит тяжёлым тоном, смотря мне в глаза.

Я понимаю, что они сговорились. Но переезд — это не игрушки!

— Обещаешь? — доверчиво спрашивает у Гордея дочь, сжимая его руку.

— Зуб даю. — улыбается он Карине. — Может, поспишь? А мы с мамой съездим за твоими вещами и привезём тебе что-нибудь вкусненькое.

У меня складывается впечатление, что я здесь лишняя. Ревность к Гордею нарастает и бьёт по нервам. Он забирает мою дочь, своим вниманием и хорошим отношением.

— Мам. — обращается ко мне Карина. — Привезёшь мой любимый мармелад? — спрашивает, укладываясь поудобнее на подушке.

— Конечно, привезу. — выдыхаю, понимая, что наша связь не потеряна, она просто раздваивается на двоих, и слегка успокаиваюсь. — Спи, дорогая, набирайся сил. — целую в щёку, тепло улыбаюсь и иду к двери.

— Я всё устрою. — шепчет Гордей и целует Карину в висок.

Мы выходим из палаты и молча идём в машину. Я ещё зла на Гордея и не хочу с ним ничего обсуждать, а