Мать Тьма - Курт Воннегут

От Эмпайр Стейт Билдинг я пошел к центру. Я шел пешком в Гринвич Вилледж, туда, где некогда был мой дом, наш с Рези и Крафтом дом.

Всю дорогу я курил сигареты и стал воображать себя светлячком.

Я встречал много других таких же светлячков. Иногда я первым подавал им приветственный красный сигнал, иногда они. Я все дальше и дальше уходил от подобного морскому прибою рокота и северного сияния огней сердца города.

Время было позднее. Теперь я ловил сигналы светлячков-сотоварищей, захваченных в ловушки верхних этажей.

Где-то, как наемный плакальщик, выла сирена.

Когда я наконец подошел к зданию, к своему дому, все окна были темны, кроме одного – окна в квартире молодого доктора Абрахама Эпштейна.

Он тоже был светлячком. Он просигналил, и я просигналил в ответ.

Где-то завели мотоцикл, будто разорвалась хлопушка.

Черная кошка перебежала мне дорогу перед входной дверью.

В парадном тоже было темно. Выключатель был испорчен. Я зажег спичку и увидел, что все почтовые ящики взломаны.

В темноте в неверном свете спички погнутые и пробитые дверцы почтовых ящиков напоминали двери тюремных камер в каком-то сожженном городе. Моя спичка привлекла внимание дежурного полицейского. Он был молодой и унылый.

– Что вы тут делаете? – спросил он.

– Я здесь живу, это мой дом.

– У вас есть документы?

Я показал ему какой-то документ и сказал, что живу в мансарде.

– Так это из-за вас все эти неприятности? – Он не упрекал меня, ему было просто интересно.

– Если хотите.

– Удивляюсь, что вы вернулись сюда.

– Я скоро снова уйду.

– Я не могу приказать вам уйти. Я просто удивляюсь, что вы вернулись.

– Я могу подняться к себе?

– Это ваш дом. Никто не может вам запретить.

– Благодарю вас.

– Не благодарите меня. У нас свободная страна, и все одинаково находятся под защитой. – Он сказал это доброжелательно. Он давал мне урок гражданского права.

– Вот так и нужно управлять страной, – сказал я.

– Не знаю, смеетесь ли вы надо мной или нет, но это правда, – сказал полицейский.

– Я не смеюсь над вами, клянусь, что нет. – Мое клятвенное уверение удовлетворило его.

– Мой отец был убит на Иводзима[13].