Жертва по призванию - Галина Кор

Мои губы предательски дрожат, произнося:

— Я не хотела, чтобы так…

И тут меня накрывает. Словно плотина, сдерживающая эмоции, рухнула, и всё хлынуло наружу. Я начинаю кричать, но мой голос звучит так, будто он не мой. Слёзы текут ручьём, а дыхание сбивается, превращаясь в судорожные всхлипы. Я задыхаюсь. Мир вокруг становится размытым, а свет в комнате невыносимо ярким. Каждая мысль, каждая эмоция накатывает волной, захлёстывая меня с головой, и я не могу остановиться. Я не зная, куда себя деть, и что с собой сделать…

Я не знаю, мой ли крик приводит Павла в чувства, но он хватает меня за шиворот и тащит в ванную комнату.

— Мой руки, — рычит на меня в приказном тоне, — умывай лицо!

Уходит, оставляя меня наедине. Включаю воду и подставляю ладони по струю. Вода моментально окрашивается в красный. Тру, снова и снова, но почему-то мне кажется, что крови становится еще больше, она размазывается, разлетается каплями по раковине. Хватаю мыло. Намыливаю и смываю, и так, раз двадцать. Чувство чистоты не приходит, кровь Игоря словно впиталась в мои поры, смешиваясь с моей.

Поднимаю глаза и смотрю на себя в зеркало. Я бледная… глаза испуганные… зрачки расширенные. И в этот момент я понимаю: я никогда не смогу забыть этот взгляд, этот запах, этот цвет. Они останутся со мной навсегда.

Набираю полные ладони воды и умываюсь в надежде, что она смоет хоть часть воспоминаний. Но от нее лишь мерзнут руки… и никакого облегчения.

Дверь в ванную резко открывается. На пороге — Павел. Сейчас он собран, решителен и… зол.

— Пошли-ка… — хватает меня за предплечье и тянет на кухню. А там, совсем не любезно, усаживает на стул. Сам садится напротив. — Рассказывай, — рычит, как бешенный пес. Только пены изо рта не хватает.

— Что рассказывать? — шмыгаю заложенным носом. Так рыдала, что он раздулся до размеров картофелины.

— Как убивала… Мотив понятен — ссора. Из-за пацана того поругались?

— Ты что, сдурел? — зареванные глаза лезут из орбит. — Я не убивала! С чего ты вообще взял?

— Ты же сама сказала: «Я не хотела, чтобы так…», — повторяет мою фразу, брошенную в состоянии помутнения и шока.

— Я совсем не это имела в виду, — отмахиваюсь от его предположения.

— А что ты имела в виду? — сжимает челюсти, еле сдерживая себя в руках. — Слушай сюда… сейчас приедет следственная группа, и они не будут вникать в твой эмоциональные качели. Им нужны факты, доказательства, а не твои истерики. Так что соберись, выдай логичную версию, иначе всё станет только хуже. Я слушаю тебя лишь по одной причине… — задумывается, — чуть не ляпнул, что мне тебя жаль. Нет, никакой причины нет, просто я делаю свою работу.

Громко и протяжно вздыхаю. Никому меня не жалко, никому я не нужна…

— Да, я мечтала, чтобы Игорь исчез, испарился… но смерти я ему точно не желала. И не могла я… Я только вернулась, буквально за пару минут до того, как ты включил свет в комнате.

— Я видел, когда ты вернулась. Я сидел в машине, ждал… Но ты могла вернуться сразу после того, как я тебя потерял. Сделать дело, и снова выйти на улицу. Побродить минут тридцать, и вернуться.

— У меня есть, как минимум шесть свидетелей, которые подтвердят, что я провела эти сорок минут с ними. И никуда не выходила…

— Как все удачно у тебя складывается, — Павел откидывается на стуле и складывает руки на груди. Осматривает меня придирчиво, будто впервые видит. — А ты не так проста, да?

— Я не понимаю к чему ты клонишь, — громко высмаркиваюсь, взяв салфетку, — но точно могу сказать, что я не убивала.

Перед глазами снова картина его тела на полу. И глаза… стеклянные, безжизненные…

Кто-то с силой толкает входную дверь, и она ударяется о стену.

— А вот и следственная группа… — Павел отталкивается руками от стола и встает, идя встречать «гостей».

Следующие несколько часов, были самыми тяжелыми в моей жизни. В эмоциональном плане…

Мне снова пришлось смотреть на… Игоря… И если раньше картинка была смазанной, больше додуманной моим мозгом, то сейчас я рассмотрела все в деталях.

Сначала следователь опросил меня у… тела… а потом снова повел на кухню, и стал задавать одни и те же вопросы, лишь меняя последовательность слов.

— Итак… вы поругались. В котором часу? — сейчас он записывает мои показания в протокол.

Вздыхаю, и снова начинаю рассказывать историю по новому кругу.

— Я пришла домой в начале пятого… Меня привез Павел. Он открыл дверь, запустил меня в квартиру…

— А почему он открывает дверь?

— У меня нет ключа.

— Почему?

— Наверное, Игорь… Николаевич не посчитал нужным его мне дать, — дергаю плечом.

— Понятно… — следователь, довольно-таки противной наружности мужчина неопределенного возраста, бросает на меня оценивающий взгляд. Мужской взгляд… — Дальше.

— Я переоделась и начала готовить себе ужин. Минут через сорок, как раз закончилась серия «Клюквенного щербета», пришел Игорь.

— О чем вы разговаривали?

— Он уже… — опускаю глаза в пол и начинаю грызть щеку с внутренней стороны, — пришел заведенный. Утром случилось небольшое происшествие, и Игорь почему-то решил, что… — запинаюсь.

— Что решил? — следователь делает такое лицо… будто он реально входит в мое положение и верит, каждому моему слову.

— Я столкнулась с парнем на улице, перед входом в институт. Он помог собрать мне книги. Хотел познакомиться. Я отказала. А Игорь почему-то приревновал… и как я поняла, ударил его.

— Из чего ты сделала такой вывод?

— Он намекнул словами… А потом я увидела, ссадины на костяшках, — провожу пальцами по костяшкам, показывая на себе.

— И вы начали ругаться здесь, на кухне.

— Нет.

Рассказываю все от начала и до конца, точнее до момента, когда получила по лицу.

— Удар был один?

— Да. Он испугался…

— Испугался? — переспрашивает удивленно следователь.

— Да. Словно он не хотел… нервы сдали… а когда понял, что сделал, то испугался… Он пошел на кухню за льдом, а я убежала.

Рассказываю, как бежала по лестнице. Про девчонок, про кафе…

— На улице холодно, а у меня ни денег, ни телефона… Пошла обратно. Как раз из подъезда вышел мужчина с собакой, запустил меня. Поднялась. Хотела постучать в дверь Павла, но увидела, что наша приоткрыта. Зашла. Крикнула, тишина. Хотела пройти в гостиную и включить свет над барной стойкой.

— Почему не включила верхнее освещение?

— Не знаю… — пожимаю