Комедии - Абдулла Каххар

У этих дело на мази: если Кары ушибает ногу, то сестра моя приложит ему компресс, а если у нее заболит голова, то он подует на нее с подходящей молитвой…

С у х с у р о в (входит). Дурак! Осел!

А б и д д ж а н. Ну что там?

С у х с у р о в. А что может быть с таким дураком после непробудной пьянки? Не зря я на время снял его с работы! Нетайхон где?

А б и д д ж а н. В доме. Кары-ака расшиб себе ногу, и она прикладывает ему компресс.

С у х с у р о в (не то серьезно, не то двусмысленно). Вот так… Совсем стали как брат-сестра… Болезненная! То и дело голова болит. Каждый год сидит на курортах — и не помогает! А у Кары дыхание легкое, чуть подует на нее с молитвой и сразу — здорова! (Уходит в дом.)

А б и д д ж а н (один). Или слепой, или вдвойне жулик! (В сторону дома.) Ходжархон!

Голос Ходжар: «Я слушаю!»

Вынесите мою клюшку!

Голос Ходжар: «Сейчас».

Х о д ж а р  выносит клюшку.

Я снял в гостинице номер и буду жить там.

Х о д ж а р. Ой, а я что буду делать?

А б и д д ж а н. Потом я вас вывезу! (Уходит.)

Из дома выходят  С у х с у р о в  и  Н е т а й х о н.

Н е т а й х о н. Чего торчишь как столб?

Х о д ж а р. Абидджан-ака ушел, сказал, что взял номер в гостинице.

С у х с у р о в. Чего ты болтаешь?

Н е т а й х о н. Ничего удивительного! (К Ходжар.) Что уши развесила? Иди, занимайся своей работой!

Х о д ж а р  уходит. Из дома выходит К а р ы.

С у х с у р о в. Почему встали?

К а р ы. Когда благочестивый шейх Даззориддин приласкал замерзшего скорпиона, сказав, что это «божья тварь», скорпион воткнул свое жало в благочестивую руку! (К Нетайхон.) И ваш брат — увы! — из рода этих же божьих тварей. (Сухсурову, пророческим тоном.) У этого безбожника только одна цель — всадить жало в благочестиво протянутую вами руку.

С у х с у р о в (деловито). То есть?

К а р ы. Он вчера пришел в мечеть и сказал о вас вслух перед несколькими правоверными, что вы находитесь в распутной связи со своей воспитанницей. А меня, недостойного, обвинил (всхлипывает), будто бы моя келья служит тайным местом ваших прелюбодеяний!..

Н е т а й х о н (с подозрением). Ох, боюсь, как бы этого и вправду не было!

С у х с у р о в. Ты что, с ума спятила?

Н е т а й х о н. Молчите! Я знаю вас! Вы — развратник! (Всхлипывает.) Это вы со мной солоней соли, а с чужими, наверное, — слаще меда бываете!

С у х с у р о в. Не расстраивайся, а то опять голова заболит…

К а р ы. Обмануть такого ангела, как вы, созданного на утешение нам аллахом, и стать на путь прелюбодеяния! Да кто же способен на такую черную неблагодарность!

Н е т а й х о н. Молчите, вы, сводник, давший ему свою келью! Сейчас я все узнаю! (Бегом устремляется на кухню.)

С у х с у р о в. Он действительно так сказал?

К а р ы. Клянусь аллахом!

В кухне что-то гремит. Х о д ж а р  с растрепанными волосами, в разорванном платье пробегает на улицу. Входит задохнувшаяся  Н е т а й х о н.

С у х с у р о в. Ну что ты делаешь из-за какого-то вранья!

Н е т а й х о н. Молчите! Если бы она была не виновата, она бы не убежала! (Плачет.) Я, дура, мучаюсь, веду дом, хозяйство, а вы! О наследнике заботитесь! (Вдруг.) Сейчас же переведите дом на мое имя! Все три дома переведите!

С у х с у р о в. Хорошо.

Н е т а й х о н. И машины переведите на мое имя! И отдайте ключ от сундука!

К а р ы. Но это же все клевета.

Н е т а й х о н. Убирайся прочь, сводник!

С у х с у р о в. Неужели ты не веришь даже Кары-ака?

Н е т а й х о н. Поклянитесь!

С у х с у р о в (от всей души). Да разразит меня аллах! Чтоб мне умереть на этом месте!

Н е т а й х о н (несколько успокоившись). Даже если и так, Ходжар все равно пусть проваливает! Сейчас я ее найду! (Выбегает на улицу.)

С у х с у р о в. И в самом деле, пусть проваливает! Пусть Абид забирает ее с собой.

К а р ы. О нет! Только не это! Отдать ему Ходжар — это не выход! Как бы далеко теперь не уполз этот скорпион, он все равно вонзит в вас свое жало!

С у х с у р о в. Так что же тогда делать?

К а р ы. Надо посадить Абида в тюрьму.

С у х с у р о в. Как?

К а р ы. А вот это бремя я уж приму на себя. И донесу его до цели! Слава аллаху!

Двор Сухсурова. Утро. Тишина. Н е т а й х о н  выносит из комнаты телефон.

Н е т а й х о н (в трубку). А что вам сказали в милиции? Ах, как я рада! Только будьте теперь тверды, Нусрат-ака, не давайте пощады Шабарату! Если хотите кушать с друзьями плов по этому случаю, то лучше сегодня организуйте его в чайхане: у меня болит голова. А я лягу отдохнуть и буду ждать вас! (Кладет трубку, запирает ворота, подходит к забору и по-перепелиному вызывает Кары.) Ва-ак! Ва-ак!

Голос Кары: «Пытпылдык! Пытпылдык!»

К а р ы (появляясь на дувале). Слава аллаху!

Н е т а й х о н. Мой Нусрат-ака звонил по телефону. У него все хорошо, и он будет вместе с друзьями кушать плов в чайхане.

К а р ы. Это хорошо! И мы в честь такой большой радости тоже доставим себе немного удовольствия. (Спрыгнув с дувала, тянет ее к дому.)

Н е т а й х о н. Ой, боюсь…

Оба входят в дом, но почти сразу же раздается стук в ворота.

Голос Абидджана: «Сестра!»

Голос Нетайхон: «Ох, умереть мне на месте! Ведь это Абидджан».

Н е т а й х о н (выскакивает во двор). Провались ты! (В окно.) Бросьте мне