Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– Это очень похоже на то, что вчера говорил мне водитель такси в Италии.

– Конечно. Всегда обращайся к таксисту, если хочешь узнать здравое и независимое суждение. Я сегодня тоже разговаривал с одним. Он сказал: «Когда мы начнем воевать, тогда и будет время говорить о войне. А сейчас мы не воюем». Очень правильно сказал.

– Однако я вижу, вы приняли все меры предосторожности.

Своих трех дочерей Бокс-Бендер отправил жить в Коннектикут, к коммерческому компаньону. Из дома на Лоундес-сквер все вывозилось, и комнаты в нем закрывались одна за другой. Часть мебели увезена в провинцию, остальная пойдет на склады. Бокс-Бендер снял часть большой, совершенно новой квартиры по довольно низкой цене для этого беспокойного времени. Он и два его коллеги по палате общин будут жить в этой квартире вместе. Хитрейшая уловка Бокс-Бендера состояла в том, чтобы предложить свой дом в избирательном округе в качестве хранилища «национальной сокровищницы искусств». Это избавит владельца от всяких хлопот по расквартированию офицеров, солдат и гражданских чиновников. Несколько минут назад Бокс-Бендер не без гордости поведал все это Гаю. Теперь он повернулся к радиоприемнику и спросил:

– Ты не очень возражаешь, если я включу эту штуку на несколько минут, чтобы послушать, что там говорят? Может быть, скажут что-нибудь новое.

Однако нового ничего не сказали. И о мире тоже не было сказано ни слова. Эвакуация из густонаселенных районов проходит строго в соответствии с графиком; радостные группы матерей и детей пунктуально прибывают в распределительные центры, и их тепло встречают в новых домах. Прослушав это сообщение, Бокс-Бендер выключил приемник.

– Ничего нового по сравнению с утренними известиями. Забавно, но теперь многие сидят и подолгу крутят ручки радиоприемника. Я, например, раньше почти совсем не слушал его. Между прочим. Гай, это такая вещь, которая может пригодиться тебе, если ты действительно хочешь оказаться полезным стране. Би-Би-Си усиленно ищет людей, владеющих иностранными языками, для радиоперехвата, подслушивания, пропаганды и подобной чепухи. Не очень-то захватывающая работа, конечно, но кто-то ведь должен ее выполнять, и я думаю, что твой итальянский был бы им очень даже кстати.

Большой привязанности между Гаем и его зятем, разумеется, не существовало. Гаю никогда не приходило в голову, что Бокс-Бендер может как-то думать о нем, что Бокс-Бендер может воспринимать его, Гая, в каком бы то ни было определенном плане. В действительности, однако, Бокс-Бендер в течение нескольких лет ожидал – и непринужденно поделился своими ожиданиями с Анджелой, – что Гай сойдет с ума. Нельзя сказать, что Бокс-Бендер был одарен богатым воображением; в равной мере он не относился и к излишне впечатлительным людям, но он принимал живейшее участие в поисках и кошмарном обнаружении Айво. Случай с Айво произвел на него неизгладимое впечатление. Гай и Айво были примечательно схожи. Бокс-Бендер помнил взгляд Айво в те дни, когда его чрезвычайные странности все еще нельзя было квалифицировать как помешательство, – взгляд Айво вовсе не был диким, он был скорее самоуверенным и целеустремленным, в какой-то мере «посвященным», фактически чем-то очень похожим на взгляд Гая сейчас, когда он так неуместно появился на Лоундес-сквер и спокойно рассуждает об ирландской гвардии. Это может оказаться нехорошим предзнаменованием. Надо поскорее отправить его куда-нибудь – лучше всего, пожалуй, в Би-Би-Си – и уберечь таким образом от грозящей опасности.

Они обедали в этот вечер в клубе «Беллами». Краучбеки были постоянными членами этого клуба. Имя Джервейса числилось в почетном списке 1914—1918 годов, вывешенном в парадном зале. Сумасшедший бедняга Айво часто сиживал здесь в эркере, вызывая тревогу прохожих своим пристальным взглядом. Гай стал членом клуба еще в раннем зрелом возрасте, но в последние годы бывал здесь очень редко и тем не менее оставался в списках. Место это было историческое. Когда-то но ступенькам этого здания спускались к своим каретам в сопровождении факельщиков подвыпившие азартные игроки. Теперь по этим же ступенькам, но в полной темноте поднялись Гай и Бокс-Бендер. Первые застекленные двери были закрашены темной краской. Небольшой вестибюль за ними освещался едва различимым, наводящим уныние фосфоресцирующим светильником. Зато за следующими дверями царили яркий свет, шум и густой застоявшийся сигарный дым, смешанный с парами виски. В эти первые дни затемнения в Лондоне проблема вентиляции помещений еще ждала своего решения.

Клуб в этот день только что снова открыли после ежегодного ремонта и уборки. В обычное время в этот осенний сезон клуб пустовал бы. Сейчас он был набит битком. Гай заметил много лиц знакомых, но не друзей. Когда Гай прошел мимо кого-то, кто поприветствовал его, сосед того повернулся и спросил:

– Кто это? Какой-нибудь новичок?

– О нет, это наследственный член. Ты ни за что не угадаешь, кто он. Это первый муж Вирджинии Трой.

– В самом деле? А я думал, что ее первым мужем был Томми Блэкхаус.

– Нет, этот был до Томми. Не могу вспомнить его имя. Он, кажется, живет в Кении. Томми отбил ее у него, потом некоторое время с ней жил Гэсси, а когда она снова стала свободной, ее подхватил Берт Трой.

– Роскошная женщина. Я и сам не отказался бы попытать с ней счастья.

В этом клубе не существовало никаких правил, ограничивающих открытое обсуждение женских имен.

Бокс-Бендер и Гай обедали и выпивали в компании, состав которой в течение вечера все время менялся: уходили одни, приходили другие. В разговорах обсуждались весьма актуальные вопросы, и Гай воспользовался возможностью завести новые знакомства в изменившемся обществе города. Многие говорили о приготовлениях к новой обстановке в своих семьях и домах. Казалось, все лихорадочно стремились освободить себя от излишних забот и обязанностей. То, что уже сделал в этом плане Бокс-Бендер, представлялось мизерным по сравнению с тем, что происходило в национальном масштабе. Дома повсюду закрывались, мебель и имущество отправлялись на склады, дети вывозились в провинцию, прислуга увольнялась, газоны вспахивались, вдовьи поместья и охотничьи домики заселялись до предела, хозяйками везде становились тещи и няни.

Некоторые рассказывали о происшествиях и преступлениях в затемненном городе. Такая-то леди, попав в аварию на такси, лишилась всех своих зубов. Такого-то джентльмена оглушили на Хей-хилл мешком с песком и вытащили у него все, что он выиграл в покер. Такой-то джентльмен был сбит машиной «скорой помощи» и оставлен на улице умирать.

Другие рассказывали о различных видах военной службы. Большинство были одеты в военную форму. Повсюду собирались небольшими группками близкие друзья и договаривались о том, чтобы провести всю войну вместе. Например, один прожекторный дивизион территориальной армии был укомплектован исключительно светскими эстетами и получил название «необыкновенная команда джентльменов». Биржевые маклеры и торговцы вином оседали в канцеляриях штаба Лондонского военного округа. Кадровые военные находились в двенадцатичасовой готовности к службе в действующих частях. Яхтсмены надели форму добровольческого резерва военно-морских сил и отращивали бороды. Для Гая возможность попасть в любую из этих служб, по-видимому, была исключена.