Пьесы - Афанасий Дмитриевич Салынский

С а д о ф ь е в а. Хорош ты своей пылкостью, Авдей, ой как хорош. Да той же пылкости своей и остерегайся, когда на других ее распространяешь…

М о ж а р е н к о в. Истосковался я уж по тебе. Лично!

С а д о ф ь е в а. Но между тем твоя баба, Авдей, почти каждый год двойню рожает.

М о ж а р е н к о в. Это уж ее дело.

С а д о ф ь е в а. Разумеется, не твое.

Можаренков опустил было голову, но тут же вскинул ее и, молодецки расправив плечи, вразвалочку отошел от Садофьевой.

Появляются  А л я  и  Ш и ш л о в. Общее оживление. С а д о ф ь е в а  здоровается с новыми гостями. Им наливают вина.

Алевтина Федоровна! Мы приветствуем вас. И тебя, Иван Лукьянович.

Ф р я з и н (обращаясь к Але и к гостям). Дамы и товарищи! Выпьем за Алевтину Федоровну! Моя маленькая фабрика пока еще не снабжает стульями Европу, но… Здесь будет город заложен! За Алевтину Федоровну, которая приехала к нам, как человек из будущего! Ура!

Гости поддерживают Фрязина нестройными криками «Ура!», пьют.

А л я (смеется). Я приехала сюда на пароконной бричке, а никак не на машине времени…

С а д о ф ь е в а. Вас я по-человечески очень тепло чувствую. Я надеюсь, мы станем подругами.

А л я. Быть подругой знаменитой кавалеристки — это, я скажу вам, честь.

С а д о ф ь е в а. Спасибо, тем более если эти ваши слова идут от сердца…

А л я (обращаясь ко всем). Дорогие товарищи и господа! Хозяйка дома очень мило напомнила мне, что слова должны идти только от сердца. Буду же откровенна с вами… Отсюда, из этого дома, сегодня вечером мне позвонили по телефону и сказали… «В общем, дорогая Батюнина, по первой стежке-дорожке убирайся-ка отсюда подобру-поздорову. Не то ты засядешь по уши в грязи, а может быть и… Жить тебе еще не надоело?..»

Общее смятение.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Звонили из нашего дома?!

С а д о ф ь е в а. Это какая-то чушь, бред…

О к а т ь е в. Да, более чем странно.

Ф р я з и н (тихо Але). Многоуважаемая Алевтина Федоровна, вы не мистифицируете нас? Это — не фокус?

А л я. Нет, к сожалению.

М о ж а р е н к о в. Отсюда звонил по телефону только я. Спросить про дизентерийных больных.

Ш и ш л о в (он быстро опьянел, перебивает Можаренкова настойчиво, громко). А я слышал! Я был на коммутаторе. Случайно взял контрольную трубку и слышал весь разговор.

Общее смятение нарастает. Гости встревоженно переговариваются.

О к а т ь е в. Может быть, это все-таки шутка?

А л я. Чувство юмора мне нисколько не изменяет, поверьте.

Ш и ш л о в. Из этого дома, по телефону номер семь, прозвучала угроза… Кому угрожали? Человеку, приехавшему строить Советскую республику!

А л я. Иван, и ты берешь высокие ноты.

Ш и ш л о в. Возьму еще выше! Я предлагаю всем здесь присутствующим повторить слова, которые прозвучали по телефону. Даю вам честное слово, я очень хорошо запомнил голос. Я не хвалюсь, но у меня музыкальный слух. Причем абсолютный. Это отмечал еще на фронте в нашей роте связи подпоручик Лев Исаевич Фаецкий, волонтер. Очень большой был специалист по музыкальному слуху. Погиб геройски, между прочим. А за что? За веру, которой не было, за царя, который был ничтожеством, и за отечество, которое держало его семью в черте оседлости…

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Какое вы имеете право — от нас, от всех требовать повторения каких-то нелепых слов?!

Кое-кто из гостей хочет уйти, но Шишлов удерживает.

Ш и ш л о в. Если вы хотите доказать свою честность… эй, товарищи!.. Никто не смеет покинуть этот дом.

С а д о ф ь е в а (мужу). Сережка! А почему бы и нет? Пусть выясняет. Маленький домашний спектакль.

М о ж а р е н к о в. Слушай, Ваня… Тебе кто разрешал вести следствие?

Ш и ш л о в. Да нет же, я продолжаю дружеский разговор. Видишь, какие улыбки, какое спокойствие на всех лицах… (Хохочет.)

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Ты отпросись, Павлик.

Ф р я з и н. Вы нас извините… Меня еще ждут дела. Вечером я обычно занимаюсь бухгалтерией фабрики.

Ш и ш л о в. Повторите эти слова первыми — и уходите.

Ф р я з и н. Извольте.

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Павлик, лучше это произнесу первая я.

Ф р я з и н (Шишлову). Но ведь голос был мужской?

Ш и ш л о в. А вы думаете, женщины не могут говорить мужскими голосами?

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Хорошо, я буду за вами повторять.

Ш и ш л о в. Повторяйте: дорогая Батюнина, по первой же стежке-дорожке убирайся-ка отсюда подобру-поздорову…

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а (пытается говорить басом). Дорогая Батюнина, по первой застежке… уносите свои ножки подобру… по…

Все рассмеялись.

М ч и с л а в с к и й. Безусловно, похоже.

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Павлик, за мной.

Ш и ш л о в (уже почувствовал себя хозяином положения). Извините, Павел Николаевич еще не откликнулся на мою дружескую просьбу.

Ф р я з и н (становится в позу, несколько неумело и вместе с тем актерски). Дорогая Батюнина… Как там дальше?

Ш и ш л о в. По первой стежке-дорожке убирайся-ка отсюда подобру-поздорову.

Ф р я з и н. Убирайся-ка отсюда подобру-поздорову.

Ш и ш л о в. Хватит. Спасибо. Вы этих слов по телефону не говорили. До свидания.

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Нет уж, теперь мы не уйдем! Теперь нам интересно других послушать.

Ш и ш л о в. А как же бухгалтерия фабрики?

Ф р я з и н. Посижу немножко ночью.

Ш и ш л о в. Итак, прошу, кто следующий?

А л я (ей это крайне неприятно). Прекрати, Иван, Сейчас же прекрати!

Ш и ш л о в. Но ты сама шла сюда, желая понять… Финиш униус диси эст принципиум алтериус! Означает: следует заботиться о завершении начатого…

О к а т ь е в. Черт возьми! Тогда уж вы те слова запишите на бумаге. Вот вам листок, карандаш.

Пока Шишлов пишет, тревога все сильнее охватывает гостей. Мысливец лезет в окно. Фрязин задерживает его, тащит назад.

М ы с л и в е ц (падает на колени). Клянусь. (Сипит.) Свидетелей приведу. Три дня сиплю… Для меня это — трагедия! Ведь я музыку и пение преподаю…

Ш и ш л о в. Вставай. Чего ты? Я ж тебе не трибунал какой-нибудь.

М о ж а р е н к о в. Это издевательство, товарищ Шишлов.

Ш и ш л о в. А угроза убить человека, представителя власти? А покушение пожаром на шестерых безвинных людей? А дурная молва про взятки? Это не издевательство? В поселке, можно сказать, чрезвычайное положение. Ну и председатель! Запрещаешь в этом разбираться?!

С а д о ф ь е в а. И мое терпение, Иван Лукьянович, истощилось. Это недоверие и ко мне, хозяйке дома. Я же, как тебе известно, с оружием в руках заслужила доверие. И не только твое.

М о ж а р е н к о в. Я прекращаю эти забавы, Шишлов. (Тихо Садофьевой.) Гости твои пускай растворяются… Здесь пока у тебя останемся ты, я, Окатьев, Шишлов и Батюнина.

А г а ф ь я  Ю р ь е в н а. Лариса Максимовна, Сергей Варфоломеевич, спасибо! Сегодня был удивительный вечер…

Ф р я з и н. Да, да, да, необыкновенный.

Гости расходятся.

С а д о ф ь е в а (подходит к Окатьеву). Вы останьтесь, пожалуйста. Просил Можаренков.

Садофьева переходит к Але, Шишлову и просит их остаться в ее доме. Прощается с остальными гостями. Гости разошлись. Вокруг Можаренкова собрались Садофьева, Шишлов, Окатьев, Аля. Подошел, слегка пошатываясь, и Сергей Варфоломеевич Садофьев.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Лар… Лариса Максимовна, не изволите ли… баиньки?

С а д о ф ь е в а. Видишь, у нас деловой разговор, Сережа.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. О! Тогда и я приму са… самое живейшее… прису…

С а д о ф ь е в а. Ты уже принял. Достаточно.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Благодарю