В тени - Анна Морион

— Дочь моя, увидеть тебя здесь было самым последним, на что я когда-либо надеялся, — устало сказал лорд Нортон, плотно закрыв двери. Затем, подойдя к дочери, он встал у камина, чтобы смотреть в лицо Альеноры, и тихо добавил: — Зачем ты здесь? Неужели тебе мало той власти, которой ты обладаешь в нашем замке?

— О какой власти вы говорите, отец? Я не ищу здесь ни власти, ни признания, ни повода для гордости, — пожала плечами ничуть не смущенная Альенора. — Я всего лишь исполнила свою мечту. Мечту, о которой ни вы, ни матушка никогда не спрашивали меня.

— И в чем же твоя мечта? — покачал головой ее отец. — Мне доложили о том, как ты увиваешься за вниманием и милостью Анны Болейн. Это ли твоя мечта, ангел мой? Быть прислужницей этой искусительницы? Наглой соблазнительницы, ради которой наш король впал в море греха?

— Думаю, Анне было бы в радость услышать, как вы отзываетесь от ней, отец. Именно такой она и желает быть в глазах своих поданных: распутницей и коварной нимфой, — усмехнулась Альенора, но улыбка на ее лице тотчас сменилась серьезностью. — На вашем месте, дорогой отец, я помнила бы о том, что стало с вашим другом сэром Гизом…

— Всевышний, как я дожил до этого горького дня? Моя собственная дочь угрожает мне! — вскинул руки к небу лорд Нортон и устало опустился на стоящий рядом стул.

Выражение страдания и мук на лице отца заставили Альенору смягчиться, и, чтобы дать ему понять, что она не гневается, девушка подошла к лорду Нортону, опустилась перед ним на колени и взяла его ладонь в свою.

— Ах, ну, что вы себе придумали! Угрожаю! Полно вам, отец! — Она поцеловала ладонь родителя и заглянула в его полные тоски и боли глаза. — Никогда и ни за что я не брошу вам ни одной угрозы! Я просто напоминаю вам о том, что с именем Анны лучше не играть, ведь одно лишь ее слово заставит Генриха перевернуть целый мир, вам ведь и самому это известно.

— Ты не должна быть здесь… Альенора, моя птичка, тебе нужно вернуться к матери. Что она будет делать без тебя? — грустно улыбнулся лорд Нортон, потрепав дочь по щеке. — Теперь, когда Филип ждет нас всех в Царстве Небесном, а Бригида собирается принять подстриг, у твоей матери не осталось никого, кроме тебя. Что, если она вновь поддастся уловкам Дьявола и пожелает лишить себя жизни?

— Прошу, не пытайтесь призвать меня к ответу за ее грехи. Я вольная птица, отец, у меня имеются свои мечты и цели. Я не желаю всю жизнь прозябать там, где для меня нет ни радости, ни отрады, — недовольно сказала на это Альенора.

— Что ж, свою мечту ты осуществила. Но теперь поведай мне: какова твоя цель? Только не лги мне, дитя мое, это страшный грех, — вкрадчивым тоном спросил лорд Нортон. Он прекрасно знал свою дочь и о том, каким честолюбием она отличалась с самого детства, и ему необходимо было узнать о планах Альеноры, чтобы вовремя остановить ее глупости или помочь ей не попасть в искусную ловушку.

— Цель? Вы, правда, хотите знать? — На губах Альеноры появилась загадочная улыбка. — Так вот, мой дорогой отец, знайте же, что ваша дочь стремиться разбивать мужские сердца!

— Ах, ангел мой, ну и к чему тебе это? Неужели тебе не хватает того поклонения, которым ты уже владеешь?

— Разве восхищение глупцов и бедняков стоит принимать во внимание? Провинциальные холостяки? Женатые толстые соседи? Вот нашли же достойных поклонников! — залилась смехом девушка.

— Лишь один мужчина достоин твоего внимания, и этот мужчина — ни больше, ни меньше сам король Англии, не правда ли? — прищурился лорд Нортон, и все его существо пронзил холод.

— Король? Бросьте, отец, я ведь не настолько глупа, чтобы идти против Анны и всего ее семейства, — посерьезнела Альенора. — К тому же, он даже не взглянул на меня. Ни когда я прибыла, ни когда я танцевала, ни когда смеялась.

— А если так случится, что он проявит к тебе не только внимание, но и вдруг воспылает к тебе чувствами, как он когда-то воспылал к Анне Болейн? — допытывался ее отец. — Будешь ты противиться? Скроешься? Или же возьмешь в свои ладони огонь и будешь пытаться приручить его? Позволь дать тебе мудрый совет, моя птичка: Генрих и есть огонь, но огонь дикий и яростный, и никто и никогда не приручит его.

— У Анны это уже получилось, отец. Разве вы не заметили, каким взглядом он смотрит на нее? Разве не… — начала было девушка.

— Альенора! — вдруг строго перебил ее лорд Нортон и с силой сжал ее ладонь. — Даже не вздумай играть с ним! Не вздумай мнить себя лихой наездницей, которая с легкостью объедет строптивого жеребца! Генрих своенравен, а смена его настроения опасна! Сегодня он улыбается и светится счастьем, а завтра без колебаний приказывает пытать неугодных ему людей! Ты еще юна и мало что понимаешь, но я прожил в этом проклятом дворце немало лет, и говорю тебе, дочь моя: берегись своих желаний!

Строгий тон отца и его вдруг побледневшее лицо заставили Альенору нахмуриться: таким она видела его впервые, и то, что она сейчас видела, было ей не по нраву. Она гордо приподняла подбородок и взглянула прямо в глаза своего отца.

— Мне жаль, что вы считаете меня подобной Анне. Анна прекрасна, и я боготворю ее, но быть содержанкой короля, держать его на привязи и охранять от других волчиц — не для меня. Моя цель, отец, упиваться страданиями мужчин. И, не бойтесь, я знаю свое место! Я наиграюсь вволю и найду себе постоянную гавань в виде необычайно богатого молодого и красивого лорда с высоким титулом, — ледяным тоном сказала девушка.

— Игры с сердцами опасны, моя дорогая. Порой они приводят к позору и гибели всего рода, — заметил лорд Нортон. Холодность дочери расстроила его, но он не желал поддаваться своим чувствам. Он желал защитить свое единственное дитя любой ценой, пусть сама Альенора не понимала и не желала принять эту его защиту. И в этот самый миг лорд Нортон осознал, что сам взрастил в дочери непослушание и чрезмерную гордость. Альенора всегда была его любимицей, никогда не слышала от него