Покаяние пророков - Сергей Алексеев

— Живут… — отмахнулся Комендант. — Космополиты! Им что Германия, что Испания… Потому что выросли на Кубе, учились в ГДР и России не знают.

— А вам известно, что делают с репатриантами, если у властей в стране проживания возникнут подозрения в их связях со спецслужбами?

Комендант сел и свесил ноги.

— Слушай, Лебедев! Сделай, а? Загони дезинформацию! Пусть их выселят обратно! Пусть понюхают дым отечества! Да и мне веселее будет!

— Хочешь сказать, ничего не боишься? А если поворошить твое прошлое?

— Попробуй. Но я и так могу все свои подвиги рассказать. С чего начать? — Он сел и свесил ноги. — Ну да, с Кубы. Майор Сеславинский, старший оператор-локаторшик, тайно демонтировал блоки опознавательной системы «свой — чужой» с резервной установки, два месяца искал связи с американцами, вышел на агента ЦРУ, задержан при попытке продать секретные приборы за две тысячи долларов. Мичман Зубарь, инструктор по вооружению, установил связь с американским офицером ВМФ, кадровым разведчиком, продал секретных документов на сумму в пять тысяч, под видом металлолома вывез и передал двигатель учебной торпеды, вовремя остановлен. Кто там еще? Рядовые Хаврин и Муртазин, готовили переход в американскую зону, похитили кубинского фельдъегеря с почтой, пытались уйти на яхте, любезно предоставленной сотрудником ЦРУ. Надеюсь, объяснять не надо, кто выступал от этой организации?.. Дальше Германия, Польша, Венгрия, завод авиамоторов в Перми…

— Что же ты, такой заслуженный, а сидишь в заднице?

— Посадили! А всех моих крестничков после девяносто первого выпустили. Оказывается, они таким образом боролись с ненавистным тоталитарным режимом, подрывали его устои. Получают прибавку к пенсии от всяких фондов. Но это неинтересно. Лучше давай расскажу, как я в ГДР вел переговоры от лица НАТО…

В это время на столе пискнула рация, хрипатый голос доложил:

— Из белого дома вышел человек, пожилой мужчина. Направляется к вам. Задержать?

— Пропусти! — Судя по голосу, Лебедев уже тихо свирепел.

Настоящая мазаная и беленая хата была одна на всю деревню — у Почтарей.

От глаз и уха чуткого бандеровца не могли укрыться ни чужие машины, ни засады или странные передвижения, пошел проверять, что происходит. И, не исключено, ствол с собой прихватил. Однажды с ним отгоняли воров, промышляющих в дачных поселках, так дед Лука явился с самым настоящим кулацким обрезом, и когда под утро эта шайка заехала в Холомницы, он хладнокровно расстрелял весь магазин и одной пулей пробил блок двигателя, в результате чего грузовик налетчиков встал намертво. Правда, взять их не удалось: встретив огневое сопротивление (Комендант палил из двустволки дробью), банда спешилась и убежала. Когда на следующий день приехал участковый и стал осматривать подстреленную машину, все пять винтовочных пуль обнаружил — Почтарь ни разу не промахнулся! — и вознамерился было отнять подпольное оружие, но хитрый хохол заманил его к себе в хату, посадил за стол и выпустил только дня через три, когда за ним приехала жена.

Комендант подозревал, что в арсенале Почтаря есть еще кое-что кроме обреза…

Оперативники изготовились, тот, что в сенях, пропустил старика, и как только тот перешагнул порог, брюнет оказался перед ним.

— Прошу, заходите, присаживайтесь!

Почтарь и так ходил на полусогнутых, а тут еще присел от неожиданности, однако сориентировался мгновенно.

— То же ж засада!

— Верно, засада. Документы с собой есть?

— На шо мне документы? Нема!

— Вот эту женщину в деревне видели? — Лебедев подал фотографию. — Сегодня?

— Та ж ни! — Почтарь даже не взглянул на снимок. — У хати сижу, ничого не бачу.

— А вчера?

— У мени вин забор дюже высокий, саженний. Ничого не видать! — Он покосился на печную лежанку. — Кондрат, а шо ты туточки сидишь? У тебе ж печь топится?

— Сейчас и ты будешь сидеть! — засмеялся Комендант. — Назад-то не выпустят! Попал ты, дед Лука!

— Что печь топится — видите, — ехидно заметил Лебедев. — А людей не видите?

— З трубы дым идет, — нашелся Почтарь. — Я же ж, шо пониже трубы, ничого не вижу.

— А что у тебя за пазухой, дед? — Кондрат Иванович свесился, но до старика не дотянулся. — Никак обрез спрятал?

Бывший бандеровец не обиделся, но немного увял, забормотал виновато:

— Та ж який отрез? Нема у мени отреза. Я ж к тоби пошов, с горилкой…

— Отравить хочешь, злодей?

— Ни, мириться…

Почтариха держала его в ежовых рукавицах, и, несмотря на самогонный завод, старик сидел на сухом пайке. И когда ему становилось невтерпеж, он официально брал у жены бутылку и шел к бывшему чекисту пить мировую и отдельно — за дружбу народов. Они мирились много раз и обычно на один вечер.

— Доставай! Будем мириться! — Комендант спустился с лежанки. — Закуску у Николаича найдем…

— Закуска е! — Почтарь вытащил бутылку и круг домашней колбасы. — Тильки стаканы пошукаем…

Два непримиримых врага устроились на кухонном полу: из-за своих вечно подогнутых ног дед Лука давно не признавал столов, ел и спал, как турок, на коврике. Колбаску и лук порезали на тарелку, добавили несколько огурчиков и разлили горилку по стаканам — все степенно, со вкусом и предощущением праздника.

Лебедев смотрел на них с ненавистью.

— Давай присоединяйся к нам! — весело позвал его Кондрат Иванович. — А что, хорошая компания. Бывший оуновец и два бывших чекиста. Тебя ведь тоже уволят к утру.

— Я тебя накажу, — спокойно пообещал брюнет.

Почтарь сильно смущался и был молчалив, только постреливал черными глазами из-под насупленных мохнатых бровей да разглаживал вислые седые усы.

После первого стакана его обычно тянуло на откровения про боевую юность, здесь же присмирел, валяя колбасу в беззубом рту. Все его рассказы Комендант знал наизусть. Банды националистов выкуривали из подземных схоронов классическим способом — поджигали полмешка сигнальных ракет, облитых бензином, и забрасывали в лаз. Доставало до печенок в самых хитрых нишах м извилистых норах, так что через двадцать минут, когда задохнется огонь и бункер слегка проветрится, можно входить и пересчитывать потери противника. В сорок седьмом году после такой экзекуции пятнадцатилетний Почтарь лишь слегка обгорел, но уцелел. Его достали из-под земли и хотели пристрелить, да разглядели, что хлопец совсем юный, и в результате он получил ровно столько, на сколько выглядел, да еще пять лет ссылки. Сначала он валил лес, потом делал кирпичи и работал в шахтах, оттянул срок день в день, а ссылку отбывал в Холомницах, где его и нашла верная невеста Агриппина Давыдовна, приехавшая с теплой Украины в холодное Предуралье.