Кролик, беги - Джон Апдайк

Он, наверно, все видел. Он хочет слезть с колен, но Гарри в ужасе крепко его держит; дом полон горя, которое словно угрожает мальчику. Тело Нельсона извивается с такой силой, что грозит опрокинуть это горе, и тогда на них рухнет весь дом. Прижимая к себе ребенка, он защищает самого себя.

Экклз спускается вниз и останавливается, молча за ними наблюдая.

– Почему бы вам не погулять с ним? У него был кошмарный день.

Все трое выходят из дома. Экклз спокойно и долго жмет руку Гарри и говорит:

– Оставайтесь здесь. Вы тут нужны, даже если вам этого не говорят.

Потом Экклз уезжает на своем «бьюике», а они с Нельсоном сидят на траве возле подъездной дорожки и бросают камешки на мостовую. Мальчик возбужденно смеется и болтает, но на дворе голос звучит не так громко. Гарри чувствует себя в некоторой безопасности оттого, что последовал совету Экклза. По мостовой возвращаются с работы мужчины; одного из них Нельсон чуть не ударил по ногам камешком, и этот человек поднимает на них глаза. Незнакомое лицо смотрит на Гарри словно из глубины иного мира, мира безгрешных людей. Они выбирают новую мишень – газонную сеялку, прислоненную к стене гаража. Гарри попадает в нее четыре раза подряд. Еще светло, но от солнечных лучей остались лишь лоскутки на вершинах деревьев. Трава сыреет, и Кролик решает потихоньку отвести Нельсона в дом и уйти. К дверям подходит мистер Спрингер.

– Гарри. – Они идут к нему. – Ребекка вместо ужина приготовила бутерброды. Заходите.

Они отправляются в кухню, и Нельсон ест. Гарри отказывается от всего, кроме стакана воды. Миссис Спрингер в кухне нет, и Гарри рад ее отсутствию.

– Гарри. – Мистер Спрингер встает, двумя пальцами приглаживает усы, как будто собирается доложить о состоянии их финансовых дел. – Мы с Ребеккой беседовали с преподобным Экклзом. Я не стану говорить, что ни в чем вас не виню, потому что я вас конечно же виню. Но винить надо не только вас одного. Мы с матерью Дженис так никогда и не сумели внушить ей уверенность в себе, никогда, если можно так выразиться, не сумели дать ей почувствовать, что мы ей рады, – его хитрые розовые глазки теперь уже нехитрые, а мутные и воспаленные, – хотя мы пытались, мне хочется верить, что мы пытались. Как бы то ни было, – эти слова вылетают резко и грубо, он делает паузу, чтобы голос снова стал спокойным, – как бы то ни было, жизнь должна продолжаться... Вам понятно, что я хочу сказать?

– Да, сэр.

– Жизнь должна продолжаться. Мы должны идти дальше с тем, что у нас осталось. Ребекка слишком расстроена, ей трудно встретиться с вами сейчас, но она со мной согласна. Мы поговорили и решили, что это единственный выход. Я хочу сказать, хоть и вижу, что вы удивлены, Гарри, я хочу сказать, что мы считаем вас членом нашей семьи, Гарри, несмотря... – он неопределенным жестом указывает на лестницу, – ...несмотря на этот... Рука его тяжело опускается вниз, и он добавляет:

– Несчастный случай.

Гарри прикрывает глаза ладонью. Глаза горят и болят от света.

– Спасибо. – Он прямо-таки стонет от благодарности, хотя всегда презирал этого человека. В полном соответствии с этикетом, который продолжает действовать даже под бременем глубочайшего горя, он пытается составить ответную речь. – Обещаю вам честно выполнить свои обязательства в этой сделке, – начинает он и тут же умолкает, подавленный отвратительным звуком собственного голоса. Что заставило его произнести слово «сделка»?

– Не сомневаюсь, – говорит Спрингер. – Преподобный Экклз нас в этом уверил.

– Хочу сладкое, – отчетливо произнес Нельсон.

– Нелли, почему бы тебе не взять с собой в постельку печенье? Спрингер говорит с привычной, хотя и несколько наигранной жизнерадостностью, и это напоминает Кролику, что ребенок прожил здесь не один месяц. – Не пора ли тебе спать? Хочешь, баба отведет тебя наверх?

– Папа, – говорит Нельсон, слезает со стула и подходит к отцу.

Оба взрослых смущены.

– Ладно, – говорит Кролик. – Покажи мне свою комнату.

Спрингер достает из буфета две шоколадные печенины с белой прослойкой, и Нельсон неожиданно подбегает его обнять. Спрингер наклоняется, морщинистое лицо старого франта рядом со щекой ребенка кажется пустым, глаза тупо уставились на башмаки Кролика, а когда его руки сжимаются в объятии, из рукавов вылезают большие черные квадратные запонки с тонкой золотой каемкой по краям и буквой "С" посередине.

Когда Нельсон ведет отца к лестнице и они проходят мимо комнаты, где сидит миссис Спрингер, Кролик бросает мимолетный взгляд на опухшее, мокрое от слез лицо и отводит глаза. Он шепотом велит Нельсону поцеловать бабушку и пожелать ей спокойной ночи. Когда мальчик возвращается, они поднимаются наверх и по прямому коридору, оклеенному обоями с изображениями старомодных автомобилей, проходят в маленькую комнату с белыми занавесками, слегка окрашенными зеленью листвы за окном. По обе стороны окна симметрично висят картинки – на одной котята, на другой щенки. Здесь, наверно, в детстве жила Дженис. От комнаты веет какой-то застоявшейся невинностью и томительным ожиданием, словно она годами пустовала. На сломанной детской качалке сидит одноглазый старый мишка, его мех протерся до сукна. Интересно, это игрушка Дженис? Кто вырвал ему глаз? Нельсона в этой комнате охватывает какая-то странная апатия. Гарри раздевает сонного ребенка, натягивает на загорелое тело пижаму, кладет в постель и укрывает одеялом.

– Хороший мальчик.

– Да.

– А теперь я пойду. Ты не бойся.

– Папа уезжает?

– Только чтобы ты уснул. Я вернусь.

– Ладно.

– О'кей.

– Папа?

– Что?

– Маленькая Бекки умерла?

– Да.

– Ей было страшно?

– Нет, нет. Ничуть не страшно.

– Ей теперь хорошо?

– Да, ей очень хорошо.

– Ну ладно.

– Ты про это не думай.

– Ладно.

– Свернись калачиком.

– Да.

– Думай про то, как ты бросал камешки.

– Когда я вырасту, я буду бросать камешки очень, очень далеко.

– Обязательно. Ты и сейчас далеко бросаешь.

– Я знаю.

– Ладно. Спи.

Внизу Спрингер моет посуду.

– Вы ведь не хотите, чтобы я сегодня остался здесь? – спрашивает Кролик тестя.

– Сегодня нет. Мне очень жаль, Гарри, но мне кажется, сегодня лучше не надо.

– Да, конечно. Я пойду к себе. Прийти завтра утром?

– Да, пожалуйста. Мы накормим вас завтраком.

– Нет, спасибо, не надо. Я хочу сказать, что приду повидать Дженис, когда она проснется.

– Да, разумеется.